– Да, – сказала она. – Брад об этом мне тоже рассказывал. И о том, что Шен жил в колонии свободной любви. Только...
– Видите ли, я не жил с ним в одной палатке.
– Да, понимаю. Но почему же только вы знаете, где его можно найти?
– Я не знаю. Брад знает. Знают также другие участники проекта, но помалкивают.
Она зарделась, но на этот раз от обиды. Иво почувствовал, как напряглись мускулы на ее ноге. Ей не нравится, когда ее дурачат.
– Брад мне сказал, что только вы сможете позвать Шена.
– Ну, это мы с ним так договорились.
– Брад знает, где Шен, но не может поехать к нему сам? Это выглядит не правдоподобно.
Тележка остановилась, они приехали. Да, это вряд ли был тоннель любви.
– Брад не может поехать сам. Вы меня можете называть посредником или личным секретарем. Точнее всего – справочное бюро. Шен просто не выйдет, если я не позабочусь об этом. Он не беспокоится по пустякам.
– Неземной враг, из-за которого стоит вся программа исследований, разве этого недостаточно?
Значит, она уже знает, что Брад все ему рассказал.
– Я, знаете ли, не уверен, что Шен – гений.
– Об этом мне Брад говорил много раз. Интеллектуальный коэффициент, который невозможно измерить, и абсолютно аморален. Но это тот самый случай, когда он нужен!
– Это мне еще предстоит решить.
Они вошли в обычную комнату – большое помещение, совсем как на Земле, кресла и несколько игральных столиков. У входа висели щиты с табличками – каждый щит показывал места в каком-либо состязании. На каждой табличке было написано имя.
– Кто такой Бланк? – спросил Иво, прочитав имя, написанное на первом щите.
– Это его настоящее имя[6] , – ответила Афра. – Фред Бланк, из технической службы. Он чемпион по настольному теннису. Хотя я сама не считаю, что следует... ну, я хочу сказать, что это комната для ученых со степенями, то есть для отдыха.
– А что, техникам нельзя отдыхать?
Она ответила, смутившись:
– Вон сидит Фред, журнал читает.
Это был давно не стриженый негр в комбинезоне. Рядом с ним сидел белый ученый, толстый и добродушный. Оба были разгорячены, очевидно, игра только закончилась. Иво показалось, что только Афра чувствовала неловкость, – это говорило кое-что о ней и о других сотрудниках станции.
Ученые уважали талант, где бы он не проявлялся; у Афры же были другие критерии. Толстяк сейчас, должно быть, завидовал тому, как Бланк умеет работать ракеткой, и не обращает внимания на такие мелочи, как образование.
В центре комнаты возвышался пьедестал, на котором на уровне глаз была помещена сверкающая статуя. Это была модель парового экскаватора, как на картинке в исторической книге, с маленьким изящным ковшом. Островерхая вогнутая крыша кабины, покрытая черепицей, придавала сходство с деревенским коттеджем. На двери был укреплен яркий полумесяц. В ковше лежал крошечный мраморный глобус, столь тщательно и любовно сработанный, что можно было разобрать на нем очертания Северной Америки.
На пьедестале были высечены замысловато украшенные буквы – СПДС.
– Что они означают?
Афра опять выглядела смущенной.
– Брад называет это – «Спрятанный в Платину Дурацкий Секрет», – тихо сказала она, хотя никого рядом не было. – Так оно и есть. Я имею в виду, что действительно все покрыто платиной. Он это сконструировал, а в мастерских изготовили. Всем очень нравится.
– Но эти буквы – СПДС, – не означают ли они...
Она слегка покраснела. Ему это нравилось – консерватизм был их общим качеством, хотя в остальном их взгляды сильно различались.
– Сами у него спросите. – Она сменила тему. – Мы тут говорили о высоких материях, а о вас забыли. Откуда вы приехали, Иво? То есть, где вы жили после проекта?
– В основном я странствовал по Джорджии. Все, кто участвовал в проекте, получили гарантированный доход, по крайней мере, на первое время. Это немного, но мне хватало.
– Это очень интересно. Я родилась в Маконе. Джорджия мой родной штат.
– В Маконе! А я и не знал.
На самом деле он знал, но только не мог сказать, откуда.
– Что интересного в Джорджии? Вы там знаете кого-нибудь?
– Можно сказать, что так. – Как ей рассказать о десяти годах безделья, о том, как он путешествовал по дорогам жизни своего предка?
Она не настаивала.
– Я должна вам показать изолятор. Брад попросил. Наверное, он хочет, чтобы вы точно обрисовали Шену ситуацию.
Иво двинулся за ней. Он недоумевал, что такого можно увидеть в изоляторе, но удовлетворился ее объяснением. С каждой минутой он узнавал о ней все больше и жаждал знать все, и хорошее, и плохое.
– Одного не понимаю, – сказала Афра раздраженно. – Почему Шен был в другом проекте. Он должен был быть вместе с Брадом.
– Он скрывался. Вы знаете притчу о хорошей рыбе?
– О хорошей рыбе? – она мило нахмурилась.
– Рыбак, когда вытащил сеть, оставил хорошую рыбу, а плохую выбросил в воду, – Евангелие от Матфея.
– Не вижу связи.
– Представьте, что вы рыба в том озере. Какой рыбой вы хотели бы быть?
– Хорошей, конечно. Мораль притчи в том, что на хороших людей снизойдет милость божья, а плохие погибнут.
– Так что же случается, фактически, с хорошей рыбой?