Рано утром она разбудила меня и сказала: «Мой дорогой, теперь вы мой муж. По причинам, которые я не вправе раскрыть, а вы не должны расспрашивать, необходимо, чтобы брак наш пребывал в тайне. Остаться здесь до наступления дня – значит погибнуть. Поэтому, умоляю вас, не гневайтесь, но я должна сейчас расстаться с вами и вернуть вас вашему господину. Вы возвратитесь на службу. Можете прийти сюда завтра ночью и приходить каждую ночь – в тот же самый час, когда мы встретились впервые. Стойте у моста – и вам не придется ждать меня долго. Но помните: наша свадьба и все, что вы видели, – все это должно остаться в тайне. Если вы кому-нибудь расскажете, это может разлучить нас навсегда».
Помня о судьбе Урасимы[77]
, я обещал сделать так, как она просила. И она вновь провела меня через анфиладу комнат – совершенно пустых, но прекрасных – и подвела к выходу. Здесь она взяла меня за руку, и все внезапно померкло. Я не знаю, что со мной случилось потом. Сознание вернулось, когда я очутился на берегу – у кромки воды подле моста Нака-но-хаси.А вечером, в назначенный час, я снова отправился туда, и она уже ждала меня там. Как и накануне, она взяла меня за руку и увлекла в глубокие воды. Мы вновь очутились там, где прошла наша брачная ночь. И с тех пор каждый вечер я прихожу туда, на берег, мы встречаемся, проводим вместе ночь и расстаемся – точно так же, как это было впервые. И сегодня она обязательно будет ждать меня, и я лучше умру, нежели ее разочарую. А потому я должен идти… Но прежде, друг мой, хочу просить вас снова – не говорите ни слова о том, что я рассказал вам.
История, которую поведал Тюгоро, удивила и весьма обеспокоила его старшего товарища. Он чувствовал, что друг сказал правду, но эта правда показалась ему устрашающей. Может статься так, что вся эта история – только иллюзия, но иллюзия опасного свойства – результат воздействия неких злых сил, и завершение ее может быть ужасным. Тем не менее, если юноша действительно околдован, его следует пожалеть, а не винить. Любое неумное вмешательство приведет к плачевному концу. И потому старший товарищ отвечал Тюгоро, стараясь сохранять спокойствие:
– Разумеется, я не стану рассказывать о том, что услышал от вас, по крайней мере, до тех пор, пока вы живы и здоровы. Идите и встречайтесь с этой женщиной. Но берегитесь ее! Подозреваю, что вы стали жертвой какого-то злого колдовства.
Тюгоро только улыбнулся в ответ на предостережение старшего товарища и поспешил прочь. Несколько часов спустя он вернулся в казарму. Вид у него был удрученный и потерянный.
– Вы встретились с ней? – шепотом спросил его товарищ.
– Нет, – отвечал Тюгоро, – ее там не было. В первый раз она не пришла. Думаю, она никогда не придет больше. Я поступил неправильно, рассказав вам о ней. Какую глупость я совершил – нарушил данное обещание…
Товарищ попытался утешить его, но тщетно. Юноша улегся на свое место и больше не произнес ни слова. С ног до головы его сотрясала дрожь – словно открылась лихорадка.
Когда пробил храмовый колокол, извещая о наступлении утра, Тюгоро хотел было встать, но свалился без сил. Было видно, что он серьезно болен. Возможно, даже смертельно. Позвали врача. На зов явился опытный китайский лекарь.
– Да что это такое? – вскричал доктор, тщательно осмотрев пациента. – У него нет крови! В его венах течет вода! Его невозможно спасти… Кто же и как совершил такое злодеяние?
Было сделано все, чтобы вернуть Тюгоро к жизни, но тщетно. Он умер еще до заката. И тогда его старший друг поведал известную ему историю.
– Ах, так вот в чем дело! – воскликнул лекарь. – Я подозревал нечто подобное! Нет силы, способной помочь в его ситуации. Да он и не первый среди тех, кто погиб подобным образом.
– Кто же она такая? Или что она такое? – спросил асигару. – Лиса-оборотень?
– Нет. Она обитает в этой реке с незапамятных времен. Она любит кровь – кровь молодых мужчин…
– Да кто же она? Змея-оборотень? Или женщина-дракон?
– Вовсе нет. Если вы увидите ее под мостом при свете дня, она вам покажется весьма гадким созданием.
– Что же это за создание?
– Просто лягушка. Точнее – жаба. Очень большая и отвратительная жаба.
Дело привычки
Среди моих знакомых есть один священник, истовый приверженец дзен-буддизма. Это человек просвещенный, хорошо разбирающийся в древних ритуалах. Он часто заходит ко мне, и я люблю с ним встречаться, хотя он яростный противник суеверий и обычно пресекает разговоры о приметах и вещих снах, объясняя, что верить следует только в закон Будды. То есть к мистике он относится скептически. Но скептицизм моего друга не абсолютен; и когда мы виделись с ним в последний раз, то заговорили о мертвых и он рассказал мне кое-что по-настоящему жуткое.
Свой рассказ он начал следующим образом:
– В истории о привидениях и духах я обычно не верю. Иногда прихожане рассказывают о том, что видели привидение или им приснился странный сон, но, когда я начинаю их расспрашивать, почти всегда выясняется, что то, о чем они говорили, можно объяснить и без всякой мистики.