Окошко запотело, и за этой влажной пеленой он немного походил на привидение. Наверное, я тоже выглядела не лучше; мое бледное лицо, прижавшееся к окну с другой стороны, словно служило отражением его лица. А вокруг гремела музыка. Это я помню особенно хорошо; эта симфония Берлиоза преследует меня до сих пор. И еще в памяти остался снег, густым слоем покрывавший землю.
И тут я догадалась: он ведь тоже во всем винит себя, думает, что, если бы поступил иначе, Эмили, возможно, жила бы. Если бы он не впустил меня в дом; если бы оставил Брендана лежать на снегу; если бы в ту страшную минуту там был кто-то другой, а не его дочь…
«Эмили умерла. Лучше бы ты умерла вместо нее».
Мне казалось, что теперь я поняла. Поняла, как спасти нас обоих. Я подумала, что мне, возможно, удастся превратить историю Эмили в свою. В историю умершей девочки, которая каким-то образом ожила и вернулась из страны мертвых. Мыслей о мести у меня и в помине не было — тогда еще не было. Мне вовсе не хотелось отнимать у нее судьбу. Я желала лишь начать все сначала, перевернуть страницу и начать с чистого листа и никогда больше не вспоминать о той девочке, которая слишком много видела и слышала…
Патрик Уайт смотрел на меня. Он снял очки и без них вдруг показался мне каким-то потерянным и смущенным. Без очков его глаза были яркого — странно знакомого — голубого цвета. Еще вчера он был папой, читал сказки, играл, целовал дочку перед сном; она очень нуждалась в нем и очень его любила. А кем он стал теперь? Никем. И ничем. Отвергнутый, ненужный — в точности как я. Мы были свалены в кучу за ненадобностью, а жизнь все продолжалась где-то в другом месте, уже без нас.
Я распахнула дверцу возле пассажирского сиденья. Воздух внутри был теплый; там пахло шоссейными дорогами и автомобилями. Когда я открыла дверцу, шланг, присоединенный к выхлопной трубе, от сотрясения упал на землю.
Музыка тут же смолкла. Мотор тоже. Патрик по-прежнему смотрел на меня. Говорить он, судя по всему, не мог, но его голубые глаза сообщили все, что мне следовало знать.
Я захлопнула дверцу и произнесла:
— Поехали, пап.
И мы в полном молчании двинулись прочь.
16
Нет, это был далеко не мой звездный час. И я нисколько не горжусь своим поведением. Но позвольте мне вставить слово в собственную защиту. В тот день я и без того достаточно настрадался, страдания эти еще отходили от меня широкими кругами, в точности как блины на воде от брошенного вскользь камня…
«Лучше бы ты умерла вместо нее». Да, именно так я и сказал. В ту минуту я именно так и думал. Ну кто будет печалиться о какой-то Бетан Бранниган? Какое место она занимает в системе мироздания? Вот Эмили Уайт, безусловно, была уникальна, у нее имелся настоящий дар Божий. А Бетан… так, никто и ничто. Именно поэтому, когда Бетан внезапно потерялась, ее имя почти не упоминалось ни в печатных изданиях, ни на интернет-сайтах; ее исчезновение было почти полностью заслонено всенародным горем — плачем по Эмили.
Газеты на первых полосах прямо-таки вопили: «ЭМИЛИ УТОНУЛА!», «ТАИНСТВЕННАЯ СМЕРТЬ РЕБЕНКА-ВУНДЕРКИНДА!»
После таких потрясающих заголовков все остальное кажется тусклым и неинтересным. А название «Исчезновение маленькой местной жительницы» в лучшем случае печатали на шестой странице. Даже мать Бетан лишь утром заявила в полицию о пропаже дочери…
Я плохо помню, что происходило потом. Помню только, что долгое время провалялся дома в постели. Мать, заметив у меня высокую температуру, уложила меня в кровать и категорически запретила вставать. Затем начались знакомые головные боли, сильные рези в животе, жар. Полицейские вскоре заехали и к нам, но в таком состоянии я мало что мог сообщить. Что же касается мистера Уайта, то полицейские лишь через двое суток пришли к выводу: он тоже таинственным образом исчез…
К этому времени беглецов и след простыл. Да и с какой стати, решили в полиции, Патрику Уайту похищать соседскую девчонку, с которой он был едва знаком? Фезер, правда, открыла им возможный мотив похищения, и ее показания подтвердила миссис Бранниган. Новость о том, что Бетан — дочь Патрика, обеспечила этой истории новый прилив кислорода, и опять началась охота, искали уже не только пропавшую девочку, но и ее отца.
Автомобиль Патрика был найден на обочине дороги в пятидесяти милях к северу от Халла.