Читаем Мастер, Елизавета и другие полностью

После Зеланда Елизавета увлеклась книгами Е. П. Блаватской, хотя читать их было невероятно тяжело. Блаватская неоднократно упоминает о том, что великая мистическая способность воспринимать то, что мы называем Богом, – неотъемлемое свойство человека. Теряя способность воспринимать Божественное, человек впадает в духовное оцепенение, а его человеческое «Я» остается лишь в потенциальном состоянии. Через Бога человек обретает связь с Космосом. Её Елизавета и решила искать.

Увлечение эзотерической литературой привело Елизавету к осознанию Божественного и Космического, энергетического обмена между этими понятиями и человеком, причинно-следственных связей между образом жизни и духовным и физическим состоянием человека. Она стала всё больше обращать взор внутрь себя, искать мотивы своего поведения, отслеживать ход мыслей, интуитивно-логические способы собственного понимания действительности. Она начала верить в существование неких высших, неведомых сил, которые управляют людьми, и в чудеса, в том числе и те, которые Бог через людей посылает на Землю. Елизавета стала тем идеальным пациентом для Целителя, с которого он мог бы начать свою практику. Если Провидение действительно существует, то Оно должно было их свести.

Целитель совершает прогулки по реке времени

Санкт-Петербург в зимние дни иногда одаривает своих жителей хорошей погодой. Петербуржцы такие дни очень ценят и стараются не упустить эти редкие дары. Благо есть парки и садики, нешумные улицы – в последние годы появились и вовсе пешеходные – и, конечно, гранитные камни Петропавловской крепости. Прижаться спиной к подогретым солнцем камням Петропавловки и через прищуренные глаза ощущать солнечные лучи – всё это в среде коренных питерцев считается верхом блаженства. Наиболее отчаянные прячутся от ветерка в развилках грозных равелинов и подставляют свои обнажённые тела нежаркому северному солнцу. Загаром у Петропавловки может гордиться только человек, рождённый и живущий в Петербурге.

Вот такой редкий солнечный день заманил Целителя выйти на улицу. Он прошёлся по пешеходной улице между 6-й и 7-й линиями Васильевского острова и присел на лавочку напротив чугунного памятника некоему отчаянному бомбардиру, лихо усевшемуся на пушку и молодцевато курящему трубку. Солнце светило сбоку, со стороны Невы, и, казалось, что бомбардир подмигивает Целителю.

– С хорошим днём тебя, – вдруг раздался смешливый голос в голове Целителя.

Он вздрогнул и непроизвольно оглянулся, высматривая неожиданного собеседника.

– Не крути головой, это мы, Помощники Разума.

– Я думал, что вы только по ночам меня навещаете, – произнёс Целитель квакающим голосом.

– По ночам людей навещает только нечистая сила, – засмеялся голос, – а нам что день, что ночь – всё равно. Да и можешь не произносить слова вслух, мы тебя и так понимаем.

– Что вам надо? Опять неземные страсти показывать будете? – мысленно поинтересовался Целитель.

– Нет, сегодня мы тебя собираемся учить путешествию во времени. Предсказывать события ты уже можешь и даже оказывать на них некоторое воздействие, а вот окунуться в прошлое и пройти по времени ещё не умеешь.

– А зачем это мне?

В ответ прозвучал смешок.

– Лишние знания не помешают. А если серьёзно, то ты должен уметь просмотреть прошедшую жизнь своего пациента, чтобы понять, откуда возникли его беды. Отматывать назад катушку времени тебе пока не под силу – этим будут заниматься Высшие Силы, а вот понять, до какого времени её отмотать – ты должен уметь.

– А почему здесь, а не дома вы меня собрались учить?

– Уж больно место хорошее ты выбрал, да и матросик бравый напротив сидит и тебе подмигивает. Мы сейчас вместе с тобой по времени назад пройдём и увидим, как он здесь оказался.

– Интересно, – опешил Целитель. – Как так можно?

– А вот так!

С плеч бомбардира покатилась чугунная голова, и, лязгая о плитки тротуара, остановилась у ног Целителя. От неожиданности он вскочил со скамейки.

– Да не бойся, сиди спокойно, он тебя не укусит, – опять со смешком произнесли Помощники. – Всё это видишь только ты, для остальных голова матросика остаётся на его плечах.

– Как вам это удалось? – спросил Целитель.

– Вернулись назад во время, когда монтировали эту скульптурную группу. Оказывается, перед креплением головы на плечах бомбардира, её уронили. А теперь хочешь посмотреть, что было ещё раньше?

– А как?

– Закрой глаза и представь себе, что ты стоишь на берегу реки, и у твоих ног вода с шумом бежит слева направо от тебя. Представил? – спросили Помощники.

– Да, – ответил Целитель.

– Это ты видишь реку времени. Теперь мысленно замедляй течение реки до её остановки. Остановил?

– Да.

– Ну, а теперь попробуй повернуть течение вспять.

В представлении Целителя течение воды в реке остановилось, а затем вода побежала назад, ускоряя свой ход. Целитель открыл глаза. Перед ним находилось разрушенное здание, возле которого сосредоточенно трудились рабочие.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Год Дракона
Год Дракона

«Год Дракона» Вадима Давыдова – интригующий сплав политического памфлета с элементами фантастики и детектива, и любовного романа, не оставляющий никого равнодушным. Гневные инвективы героев и автора способны вызвать нешуточные споры и спровоцировать все мыслимые обвинения, кроме одного – обвинения в неискренности. Очередная «альтернатива»? Нет, не только! Обнаженный нерв повествования, страстные диалоги и стремительно разворачивающаяся развязка со счастливым – или почти счастливым – финалом не дадут скучать, заставят ненавидеть – и любить. Да-да, вы не ослышались. «Год Дракона» – книга о Любви. А Любовь, если она настоящая, всегда похожа на Сказку.

Андрей Грязнов , Вадим Давыдов , Валентина Михайловна Пахомова , Ли Леви , Мария Нил , Юлия Радошкевич

Фантастика / Детективы / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Научная Фантастика / Современная проза
Раковый корпус
Раковый корпус

В третьем томе 30-томного Собрания сочинений печатается повесть «Раковый корпус». Сосланный «навечно» в казахский аул после отбытия 8-летнего заключения, больной раком Солженицын получает разрешение пройти курс лечения в онкологическом диспансере Ташкента. Там, летом 1954 года, и задумана повесть. Замысел лежал без движения почти 10 лет. Начав писать в 1963 году, автор вплотную работал над повестью с осени 1965 до осени 1967 года. Попытки «Нового мира» Твардовского напечатать «Раковый корпус» были твердо пресечены властями, но текст распространился в Самиздате и в 1968 году был опубликован по-русски за границей. Переведен практически на все европейские языки и на ряд азиатских. На родине впервые напечатан в 1990.В основе повести – личный опыт и наблюдения автора. Больные «ракового корпуса» – люди со всех концов огромной страны, изо всех социальных слоев. Читатель становится свидетелем борения с болезнью, попыток осмысления жизни и смерти; с волнением следит за робкой сменой общественной обстановки после смерти Сталина, когда страна будто начала обретать сознание после страшной болезни. В героях повести, населяющих одну больничную палату, воплощены боль и надежды России.

Александр Исаевич Солженицын

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХX века