Я была знакома с людьми, практиковавшими подобный подход. Как я уже сказала, в одном случае ребёнок обжёгся и последствия были не столь уж безобидны: у него остались заметные шрамы. В другом случае ребёнок, бездумно ходивший по перилам, упал и разбил себе голову в кровь. Так что, как видите, здесь есть свои последствия. Однако запреты тоже не помогут – наоборот, когда говоришь ребёнку: «Ни в коем случае этого не делай, это очень опасно», он не верит. Он считает, что взрослые говорят так, только чтобы отвязаться.
Это очень трудный вопрос. Один человек, проповедовавший подобные идеи свободного воспитания, излагал мне теории о том, что свобода личности должна уважаться вплоть до того, чтобы никогда не ограничивать юное существо прошлым опытом, но позволить ему набираться опыта самому. Доходило до того, что меня часто осуждали за то, что я пыталась предотвратить несчастные случаи. Мне говорили: «Вы совершенно неправы, не следует вмешиваться». А в ответ на вопрос: «А если кто-то из детей погибнет?» я слышала: «Значит, ему суждено погибнуть. У вас нет права вмешиваться в судьбу человека и ограничивать свободу его развития. Если он хочет совершать глупости, пусть совершает. Когда он поймёт, что это глупости, он больше так делать не будет». В некоторых случаях он больше и не сможет повторить свои глупости, потому что случится непоправимое. Это очень сложная проблема, здесь не сведёшь всё к одной теории – в каждом случае требуется свой подход. И по сути, если вы действительно хотите дать ребёнку наилучшее воспитание, то нужно посвятить этому всё своё время. Вы не сможете заниматься больше ничем другим, потому что даже если придерживаться правила не следить за ребёнком в открытую, то для того, чтобы совершить нужное действие в нужный момент, требуется наблюдать за ребёнком непрерывно, но так, чтобы он об этом не догадывался. Но ничем другим тогда уже заниматься невозможно.
Так что, по-видимому, необходимо найти некий компромисс, уравновешивающий две крайности, нечто среднее между тем, чтобы постоянно следить за ребёнком, и тем, чтобы предоставить ему полную свободу действий, даже не предупреждая о последствиях, к которым может привести его слепое потакание своим желаниям. Нужно каждую минуту находить новое решение. Это трудно.
Ещё менее разумно воображать, что вы им обладаете. Действительно, некоторые люди, стоит им натолкнуться на интересное предложение в какой-нибудь книге, в учении, сразу же воображают, что они это уже реализовали. Когда Шри Ауробиндо начал говорить о Сверхразуме, люди засыпали его письмами о том, что они видели супраментальный Свет, что у них был опыт соприкосновения со Сверхразумом. Так что лучше пока не употреблять слово Сверхразум, лучше на время отложить все разговоры об этом.
В одной из своих работ Шри Ауробиндо даёт очень подробное описание всех ментальных функций, доступных человеку. Когда вы читаете это, то понимаете, что уже только для того, чтобы подняться до самых вершин царства разума, нужно пройти ещё столько этапов, что в настоящее время действительно нет нужды говорить о Сверхразуме.
Читая о высших сферах разума, начинаешь осознавать, что пребываешь там очень редко, что подобное состояние сознания достигается крайне редко. Мы же, напротив, живём в том, что Шри Ауробиндо называет обывательским умом, умом обычного человека. Уже сам по себе интеллект представляется обычному сознанию чем-то исходящим из очень высоких областей. А для Шри Ауробиндо интеллект – одна из рядовых способностей человеческого ума. Существуют области разума, намного его превосходящие, Шри Ауробиндо подробно их описывает. И совершенно очевидно, что, если бы люди, писавшие Шри Ауробиндо о своих опытах… Ни с того ни с сего они вдруг заявляют, что у них были чудесные супраментальные переживания… Но человек редко поднимается в области, лежащие выше интеллекта, – области прямого восприятия, интуиции, разнообразных интуитивных способностей, намного превосходящих интеллект, но тем не менее это всё ещё сферы разума, не имеющие никакого отношения к Сверхразуму.
Промежуточной расе? Это мы разберём позже.