— Он боится попасть в шахты за то, что опоздал к сбору налога, — заметил один из циклопов и непристойно захихикал, глядя на Оливера. — Или, может, он опасается, что Моркней заберет его маленькую дочурку. — Их отвратительный гогот показался Лютиену невыносимым. Юноша с трудом сдерживался, чтобы не потянуться за мечом.
Оливер пихнул его в бок и глазами указал на кошелек.
Лютиен кивнул и вытащил несколько золотых монет. Юноша высоко оценил жертву, принесенную другом, поскольку прекрасно знал, как тяжко было хафлингу расставаться со своими трофеями!
— Вы уверены, что я опоздал? — спросил Лютиен циклопов. Те взглянули на него с любопытством, его хитрый тон явно подогрел их интерес.
Лютиен оглянулся по сторонам на уже почти опустевшую площадь, затем протянул к ним руку с монетами на ладони. Туго соображающие циклопы наконец поняли, в чем дело.
— Опоздал? — переспросил один. — Нет, ты как раз вовремя.
Одноглазый отошел в сторону и распахнул одну из высоких дверей, в то время как его напарник жадно сгреб взятку.
Лютиен и Оливер вошли в помещение с высоким потолком, размером примерно пять на пять футов. Прямо перед ними были такие же двери, как входные. Оба с облегчением вздохнули, когда циклопы ненадолго оставили их одних.
Лютиен потянулся к ручке внутренних дверей, но Оливер остановил его, прижав палец к губам. Вместо этого они приложились ухом к дереву и сумели расслышать громкий баритон, выкликающий какие-то имена, — налоговая перекличка, догадался Лютиен.
Сюда они уже попали, но что делать теперь? Юноша посмотрел на Оливера, и хафлинг указал куда-то над плечом Лютиена. Следуя за его взглядом, Лютиен увидел, что помещение не совсем изолировано. На середине каждой боковой стены, на высоте десяти футов, виднелись отверстия, ведущие внутрь, в тайные проходы, тянущиеся в южном направлении вдоль передней стены здания.
На свет вновь появилась волшебная липучка, и друзья вскарабкались наверх. Они миновали несколько отверстий, выходивших на узкую галерею, опоясывавшую главный зал Собора. Здесь стало понятно, что по этому проходу слуги добирались до статуй и витражей Собора, когда приходило время их почистить.
Приятели поднялись по узкой лестнице, затем по другой и нашли проход, ведущий к арочному коридору. Тот, в свою очередь, выходил на соборный неф на высоте добрых пятидесяти футов от пола главного зала.
— Трифорий, — объяснил Оливер и хитро подмигнул, явно полагая, что отсюда они смогут наблюдать за событиями, находясь в относительной безопасности.
Они были, как заметил Лютиен, в пятидесяти футах от пола и при этом не более как на полпути к переплетениям гигантского свода, который и образовывал невероятную крышу всего здания. Снова юный Бедвир почувствовал себя крошечным и незначительным, ошеломленный размерами Собора.
Оливер к тому времени отошел на пару шагов вперед, но повернулся назад, увидев, что Лютиен остановился.
— Быстрее, — резко шепнул хафлинг, железной рукой возвращая юношу к действительности.
Они прокрались вдоль задней стены трифория. На передней стороне прохода, в центре каждой арки, находилась, как относительно новое добавление к убранству Собора, крылатая горгулья, ее гротескная рогатая голова глядела вниз на собравшихся. Оливер смотрел на статуи с видимым отвращением, и Лютиен от души согласился с ним, считая, что горгульи являются отвратительным пятном, пачкающим святой храм.
Друзья осторожно добрались до угла трифория, где проход сворачивал направо в южный трансепт. Наискосок от них Лютиен увидел трубы гигантского органа, а под ними место, где когда-то стоял хор, вознося гордую хвалу Господу. Теперь там копошились циклопы.
Область алтаря все еще была футах в ста от них, находясь в центре полукруглой апсиды в восточном конце Собора. Большая ее часть располагалась в нижней части Монфора, образуя часть городской разделительной стены.
Сперва взгляд Лютиена устремился вверх, привлеченный округлым, спиралеобразным устройством апсиды, хотя он понимал, что отсюда не видно более половины высоты всего здания. Он покачал головой и посмотрел ниже, на роскошные гобелены апсиды и в алтарь.
И здесь Лютиен впервые увидел печально известного Моркнея, герцога Монфорского. Облаченный в красные одежды старый негодяй со скучающим выражением лица сидел в удобном кресле сразу за алтарем.
На возвышении в углу апсиды находился глашатай, выкликавший имена и размер налогов. Это был свирепого вида человек, по бокам которого располагались два здоровенных циклопа. Пожалуй, Лютиену еще не приходилось видеть таких огромных! Глашатай неспешно выкликнул имя, затем сделал паузу, ожидая вызванного налогоплательщика — владельца таверны в нижней части города. Тот, шаркая, выбрался из-за одной из деревянных скамей с высокими спинками и поспешил вперед со своей данью.