Читаем Меч возмездия полностью

– роспуск всех вооруженных сил и полное разоружение Японии;

– суровое наказание военных преступников…

В Потсдамской декларации заявлялось, что союзники выведут оккупационные войска из Японии, как только будут достигнуты эти цели.

Японское правительство условия Потсдамской декларации отклонило.

А еще 5 мая 1945 года советское правительство, учитывая, что Япония нарушала условия советско-японского Пакта о нейтралитете, денонсировало этот договор как потерявший смысл. И в соответствии с обещанием, данным на Крымской конференции, 8 августа 1945 года официально присоединилось к Потсдамской декларации и объявило, что с 9 августа СССР будет находиться в состоянии войны с Японией.

«Советское Правительство считает, – говорилось в заявлении Наркоминдела СССР от 8 августа 1945 года, – что такая его политика является единственным средством, способным приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших жертв и страданий и дать возможность японскому народу избавиться от тех опасностей и разрушений, которые были пережиты Германией после ее отказа от безоговорочной капитуляции».

Как и победа над фашистской Германией на Западе, победа над милитаристской Японией на Востоке слишком дорого досталась народам мира. Но как японцы встали на этот путь?

Вот что сегодня говорит об этом историк Харуки Вада, заслуженный профессор Токийского университета: «В основе японской концепции мироустройства лежала идея освобождения азиатских народов от американо-европейских колонизаторов и их объединения в „Сферу сопроцветания“. Япония считала, что определение „Дальний Восток“ для этого не годится. Поскольку это европейский термин, „вражеское слово“. Было решено называться „Великой восточноазиатской сферой сопроцветания“».

План заключался в том, чтобы, освободив страны Восточноазиатской сферы от колониализма и предоставив нескольким из них независимость, на деле взять их под жесткий японский контроль, сделать своими бесправными сателлитами.

То есть идеологической основой «японского рейха» были идеи почти ничем не отличающиеся от идеологии германского фашизма. Это идеи об исключительности японцев, об их праве подчинять другие народы, господствовать над ними. Их целью было завоевание мирового господства, порабощение мирных народов и утверждение права «сильных и избранных» не соблюдать никаких правил и моральных норм в отношении «низших» рас.

Японцев убедили в том, что у них нет перед другими народами никаких моральных обязательств, им все дозволено. Во многом сей идеологический диктат и объяснял впоследствии те жестокости, которые творили солдаты и офицеры японской армии не только на поле боя, но и в оккупированных городах и селах.

Попытки колониальной эксплуатации «низших рас» Китая и Кореи власти Японии начала предпринимать еще в начала ХХ века. Еще летом 1910 года японская армия фактически аннексировала Корею. В итоге Корея оставалась колонией Японии вплоть до окончания Второй мировой войны. Начало Второй мировой войны создало благоприятную обстановку для осуществления Японией захватнических планов в Тихоокеанском регионе.

В официальных документах это провозглашалось как создание «Великой восточноазиатской сферы совместного процветания», что предусматривало присоединение к Японии колониальных Австралии, Филиппин, Бирмы, Таиланда и Новой Зеландии, а также части Китая. План заключался в том, чтобы, освободив восточноазиатские страны от западного колониализма и предоставив нескольким из них независимость, на деле взять их под жесткий японский контроль, сделать своими бесправными сателлитами.

В японском правительстве постоянно, особенно в начале войны, поднимался вопрос о том, на какой фронт следует Японии направить свои силы – на северный или южный. Многие представители военного командования Японии отстаивали стратегию «Нансин», что означает «На юг», направленную на захват Юго-Восточной Азии и Голландской Ост-Индии. Другие были сторонниками стратегии «Хокусин», или «На север», так как считали, что Советский Союз представляет угрозу, с которой нужно разобраться в первую очередь.

Советские войска с их колоссальным опытом войны с гитлеровскими армиями, вооруженные первоклассным по тому временем оружием, методично громили сильнейшую в Японии Квантунскую армию, которая под их ударами рассыпалась и разбегалась.

Перейти на страницу:

Все книги серии Острые грани истории

«Паралитики власти» и «эпилептики революции»
«Паралитики власти» и «эпилептики революции»

Очередной том исторических расследований Александра Звягинцева переносит нас во времена Российской Империи: читатель окажется свидетелем возникновения и становления отечественной системы власти и управления при Петре Первом, деятельности Павла Ягужинского и Гавриила Державина и кризиса монархии во времена Петра Столыпина и Ивана Щегловитова, чьи слова о «неохотной борьбе паралитиков власти с эпилептиками революции» оказались для своей эпохи ключевым, но проигнорированным предостережением.Как и во всех книгах серии, материал отличается максимальной полнотой и объективностью, а портреты исторических личностей, будь то представители власти или оппозиционеры (такие как Иван Каляев и Вера Засулич), представлены во всей их сложности и противоречивости…

Александр Григорьевич Звягинцев

Биографии и Мемуары

Похожие книги

Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное