Читаем Меч возмездия полностью

Как-то, будучи в командировке в Санкт-Петербурге, я заглянул к Гуревичам. Всегда приветливая и гостеприимная Лидия Васильевна с горечью за чашкой чая сказала: «Вы знаете, Александр Григорьевич, а мы очень хотели ребенка. Но боялись, что он может остаться один, без родительской заботы, фактически стать сиротой. Ведь клеймо „изменника родины“ с Анатолия Марковича снято не было. И мы опасались, что и его и меня, как жену „изменника“, в любой момент могут арестовать. Наверное, зря…»

Думаю, что после того, что пережил Анатолий Маркович, он лично уже ничего не боялся. И об этом он мне тоже говорил. Однако порой накатывали такая усталость, такое отчаяние, что он, необыкновенно жизнелюбивый, энергичный и предприимчивый человек, как-то признался, что не раз думал о добровольном уходе из жизни… Особенно тяжело ему было, когда за границей и у нас появились книги о «Красной капелле», ставившие все с ног на голову. Но он выдержал и выстоял.

«Я хочу, чтобы даже уже тогда, когда меня не будет в живых, все мои друзья и близкие узнали, что всю свою жизнь, часто рискуя ею, я верно служил моей родине и вправе считать себя честным гражданином», – написал Гуревич, готовясь к тяжелой операции, которая могла закончиться печально. И было это за несколько лет до его полной реабилитации…

2011

На какую разведку работала Ольга Чехова?

Ольга Чехова, племянница жены великого русского писателя Ольги Книппер-Чеховой, тоже стала знаменитой актрисой, но в Германии. Обе актрисы блистали примерно в одно и то же время, обе пользовались вниманием диктаторов. Одна получила почетные регалии от Сталина, второй дал звание «государственной актрисы» Гитлер… Ольга Чехова родилась в России в 1897 году в семье Константина Леонардовича Книппера, родного брата прославленной актрисы Художественного театра Ольги Книппер-Чеховой. Ольга с детства мечтала стать актрисой, обращая на себя внимание окружающих яркой внешностью, самообладанием, цельным, волевым характером.

Стройная длинноногая девочка жила с родителями в Петрограде, когда они решили отправить ее в Москву к любимой тете Оле. Шло лето 1914 года. В нее сразу влюбились двоюродные братья Чеховы – Владимир и Михаил. В письме к Марии Павловне Чеховой Михаил, артист Первой студии Художественного театра, сообщал: «Машечка, хочу поделиться с тобой произошедшими за последние дни в моей жизни событиями. Дело в том, что я, Маша, женился на Оле, никому предварительно не сказав».

Действительно, семнадцатилетняя Ольга тайком обвенчалась с племянником писателя, Михаилом Чеховым. Узнав об этом, Ольга Леонардовна, женщина властная и капризная, очень гневалась, но было уже поздно… В 1916 году у молодых родилась дочь, названная Адой.

Летом 1923 года после гастролей МХАТа в Германии один из лучших его артистов Михаил Чехов не вернулся в СССР. Вместе с ним после долгих уговоров осталась в Берлине и красавица жена. По другим сведениям, Ольга приехала на историческую родину раньше мужа, отношения с которым у нее уже не сложились. Михаил Александрович обожал ее, но брак их продлился недолго – может, из-за нелегкого характера актера. Через какое-то время Ольга ушла от него, забрав дочь, к Фридриху Яроши, бывшему австро-венгерскому пленному. Она оставила себе фамилию первого мужа и не меняла ее в течение всей жизни…

Второй брак также не продлился долго: в Берлине Ольга Константиновна рассталась с Фридрихом и занялась актерской карьерой. Начинать здесь пришлось с маленьких, никому не известных бедных театров, где русская актриса охотно бралась за любые, даже самые невыигрышные роли, упорно пробиваясь наверх. Вскоре на нее обратили внимание, и уже в 1924 году имя Чеховой стали печатать крупными буквами на афишах известных берлинских театров.

Перейти на страницу:

Все книги серии Острые грани истории

«Паралитики власти» и «эпилептики революции»
«Паралитики власти» и «эпилептики революции»

Очередной том исторических расследований Александра Звягинцева переносит нас во времена Российской Империи: читатель окажется свидетелем возникновения и становления отечественной системы власти и управления при Петре Первом, деятельности Павла Ягужинского и Гавриила Державина и кризиса монархии во времена Петра Столыпина и Ивана Щегловитова, чьи слова о «неохотной борьбе паралитиков власти с эпилептиками революции» оказались для своей эпохи ключевым, но проигнорированным предостережением.Как и во всех книгах серии, материал отличается максимальной полнотой и объективностью, а портреты исторических личностей, будь то представители власти или оппозиционеры (такие как Иван Каляев и Вера Засулич), представлены во всей их сложности и противоречивости…

Александр Григорьевич Звягинцев

Биографии и Мемуары

Похожие книги

Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное