– Вставай. А то мы так обед проспим.
– Ты голодная?
– Нет, но…
– Тогда давай еще поспим.
Ее шею обдало горячим дыханием. И как дальше спать в такой атмосфере?
– Я до сих пор немного пугаюсь каждый раз, когда просыпаюсь утром… – пробормотал мужчина, касаясь губами открытого плеча девушки.
– Почему?..
– Боюсь, что ты исчезнешь.
Вечно Мистер Привереда заставляет ее сердце сжиматься… Все его истории были такими печальными и трогательными, что у Юми каждый раз на глазах наворачивались слезы. Однажды утром исчезла его мама, а потом девушка, с которой он провел ночь… Когда наконец он сможет избавиться от своей травмы?
– Это было слишком жестоко… Ты исчезла, не сказав ни слова.
– Ну… На самом деле нет.
Это неправда, что она совсем ничего не оставила: как же поролоновый вкладыш, который остался лежать на заднем сидении? А еще… Ах да, точно! Девушка перевернулась на другой бок, чтобы посмотреть на Чинука.
Юми оставила ему кое-что еще – записку со словом «спасибо», – так почему Чинук все время говорит про бесследное исчезновение? Хотя, конечно, она жалела, что не оставила ему еще и номер телефона.
– Я же оставила записку в номере.
– Записку? Какую? – младший Чха удивился так, как будто слышал об этом впервые.
– Со словом «Спасибо!». В блокноте, который был в номере. Я оставила записку здесь, на кровати. Думала, ты потом ее увидишь…
– Что? – Чинук озадаченно поднялся на кровати. – Почему ты только сейчас об этом говоришь?
– А?
– То есть ты все-таки мне что-то оставила?
Юми закивала. Нахмурившись, мужчина стал вспоминать события того дня.
Тогда, убедившись, что Юми не вернется, сколько бы он ее ни ждал, младший Чха вернулся в отель. Он бегом поднялся по лестнице на пятый этаж, но дверь в номер была открыта: внутри наводил порядок Ёнсок.
«Значит, записку нашел он?» – подумал директор, встал с постели и начал одеваться.
– Чинук, ты чего?
– Сейчас, – он оставил озадаченную Юми в номере, а сам помчался в офис администрации отеля.
Ёнсок, который четыре года назад устроился на работу по контракту, в позапрошлом году стал штатным сотрудником отеля и сейчас работал на стойке регистрации. Хоть они совсем недолго работали вместе, но поддерживали связь даже после того, как Чинука перевели в офис в Сеуле: все-таки это был их первый опыт работы. Ёнсок тоже был единственным ребенком в семье и относился к младшему Чха как к старшему брату.
Два года назад Чинук приехал в отель, чтобы поздравить парня с зачислением в штат. Мужчина помогал приятелю перенести вещи на его новое место в офисе. Открыв огромную коробку, хранившуюся под столом, он нахмурился: там царил настоящий беспорядок.
В основном внутри лежали всякие мелочи, вроде заколок, оторвавшихся пуговиц и старых носовых платков. Мужчина тогда обратил внимание на стопку записок.
У Ёнсока была привычка хранить даже мелкие бумажки. Возможно, записка, оставленная Юми, тоже лежит где-нибудь в той огромной коробке.
Распахнув дверь, Чинук ворвался в офис.
– Директор? – его встретил ошарашенный взгляд парня, подразумевавший вопрос, что здесь забыл вчерашний жених? Он должен быть в постели со своей теперь уже женой…
– Уф… Тогда… в тот день… ты… убирал номер… – мужчина так запыхался, что с трудом мог говорить. – В тот день… ты не… Ох… не находил записку?..
Младший Чха продолжал говорить про какой-то «тот день», как будто было очевидно, что он имеет в виду. Ёнсок только растерянно моргал.
– Ты… уф… Ты же раньше хранил все, что находил в номерах? – снова заговорил Чинук.
– Да, а что?
– Та коробка, она до сих пор у тебя?
– А, вы об этом…
– Давай ее сюда.
– Хорошо, сейчас.
Парень забежал в кладовку и вернулся с огромной коробкой в руках.
– Спасибо, – поблагодарил Чинук и сразу начал копаться в вещах.
Вскоре Чинук с улыбкой победителя достал из коробки записку:
– Нашел!
В самой записке не было ничего примечательного, но почерк Юми он узнал сразу. Мужчина чувствовал себя так же, как в тот день, когда снова встретил девушку три года спустя.
Ёнсок пристально посмотрел на листочек в руках приятеля.
– О, я ее помню, – он непроизвольно указал на записку пальцем. – Так приятно, когда постояльцы выражают свою благодарность… Храню вот, как напоминание.