– Сеси… – прошептал он, подался вперед и поцеловал ее.
Она сначала напряглась, но затем расслабилась и прильнула к нему, наслаждаясь сладким вкусом его губ.
Когда девушка наконец отстранилась, у Габриэля закружилась голова.
– Сеси…
– Пятерка, – сказала Сесилия.
Щеки ее пылали, но взгляд был совершенно спокоен.
– Пятерка? – недоуменно переспросил он.
– По моей шкале, – улыбнулась она. – Навыки и техника, пожалуй, нуждаются в доработке, но врожденные способности налицо. Что вам нужно – это
– Вы что, предлагаете себя на роль моей наставницы?
– Если бы вы определили на эту роль кого-то другого, я бы очень обиделась!
Сесилия потянулась к нему, и их губы снова встретились.
Когда Уилл вошел в комнату Тессы, Софи сидела у изголовья кровати и что-то тихо шептала. Услышав скрип двери, она обернулась.
– Как она? – спросил Уилл.
Ему было больно видеть Тессу в таком состоянии. Ерудь девушки тяжело вздымалась, волосы, заплетенные в косы, растрепались. Елаза под закрытыми веками беспокойно бегали. «Что ей сейчас снится?» – подумал юноша.
– Без изменений, – ответила Софи, встала и уступила Уиллу кресло. – Она опять кричала.
– Кого-то звала? – спросил Уилл и тут же пожалел об этом.
Софи поспешно отвела взгляд своих карих глаз.
– Брата… Если вы хотите побыть с мисс Тессой наедине…
– Да, Софи, пожалуйста.
У двери служанка задержалась:
– Мистер Уильям?
Юноша поднял голову.
– Простите, что все эти годы я думала и говорила о вас так плохо. Теперь я понимаю, что вы делали то же, что и все остальные, – старались, чтобы все было хорошо.
Уилл склонился над Тессой и взял ее за руку.
– Спасибо, – ответил он, не осмеливаясь посмотреть Софи в глаза.
Дверь за ней тихо затворилась.
Тесса затихла, ресницы ее слегка подрагивали. Глядя на нее, трудно было поверить, что в недрах этой проклятой горы она сияла во всем ангельском великолепии.
– Тесса… – прошептал Уилл и погладил ее по щеке. – В аду холодно. Помнишь, когда ты мне это сказала? Мы стояли в подвале Темного дома. Любой другой на твоем месте запаниковал бы, но ты, говоря мне, что ад покрыт льдом, была совершенно спокойна. А теперь тебя пытается отнять небесный огонь – какая жестокая ирония.
Тесса резко вздохнула, и сердце в груди Уилла бешено заколотилось – неужели она его услышала? Но глаза девушки оставались закрытыми.
Он сильнее сжал ее руку:
– Возвращайся, Тесса, я жду тебя. Возможно, сейчас тебе снится рай. Залитые солнцем поля, огненные цветы… Может, ты даже счастлива в этих снах. Но я все равно прошу тебя – возвращайся, ведь для меня будет невыносимо потерять сердце без остатка.
Девушка повернула голову, будто собираясь что-то сказать. Уилл наклонился ниже, не смея надеяться.
– Джем? – позвала она и открыла глаза, серые, как предгрозовое небо Уэльса. – Джем, – повторила она, глядя на Уилла невидящим взором, – прости меня, это я во всем виновата.
Чувствуя, что сейчас его сердце разорвется, Уилл наклонился еще ниже.
– Нет, это не твоя вина, – прошептал он.
Тесса с силой сжала его руку горячими пальцами.
– Но ведь… это из-за меня Мортмейн лишил тебя
Уилл затаил дыхание. Что он испытывал? Нет, не ревность, а скорее печаль. Он подумал о Сиднее Картоне.
– Жизнь – это не только физическое выживание, но и счастье, – произнес он вслух. – Ты знаешь Джема, Тесс. И знаешь, что короткая жизнь в любви для него лучше, чем длинная, но без нее.
– Где ты, Джеймс? – снова заговорила Тесса. – Я ищу тебя во тьме, но не могу найти. Ты мой суженый, мы с тобой связаны узами, которые ничто не может разорвать. Но когда ты умирал, меня рядом не оказалось. Я так с тобой и не попрощалась.
– В какой тьме? Тесса, где ты? – Уилл схватил ее за руку. – Как мне тебя найти?
Тесса вдруг напряглась и снова с силой сжала руку Уилла.
– Прости меня! – сдавленным голосом воскликнула она. – Джем, я так перед тобой виновата. Я тебя страшно обидела…
– Тесса! – Уилл вскочил на ноги, но девушка, задыхаясь, уже упала в подушки.
Ощущая свое бессилие, он позвал Шарлотту, чувствуя себя ребенком, пробудившимся от кошмара.
Шарлотта прибежала испуганная – Уилл всегда знал, что она прибежит вот так, если ее позвать. Взглянула на Тессу, на Уилла, сжимающего ее руку, и ужас на ее лице уступил место глубокой печали.
– Уилл…
Юноша поднял голову и сказал:
– Шарлотта, никогда раньше я не просил тебя пользоваться ради меня своим положением главы Института.