Читаем Мелья полностью

Реакционная кубинская пресса еще до прибытия «Италии» начала рекламную шумиху. Вояж фашистской выставки преподносился как выдающееся событие, и Гавана призывалась к демонстрации гостеприимства на высшем уровне. Но устроители торжеств забыли, что уже на заре своей юности фашизм вызывал омерзение у всякого честного кубинца, поэтому сторонники гостеприимства оказались в меньшинстве, и даже власти колебались, боясь, что это повредит их «демократическому» духу. Тем более на носу были президентские выборы, и, разумеется, кандидаты не хотели рисковать голосами избирателей.

Трудовой люд столицы и студенты решили организовать свой «прием» экипажу фашистского судна. Кампанию возглавил Хулио Антонио. Первыми откликнулись на призыв члены профсоюза служащих гостиниц и ресторанов. Они решили не обслуживать ни один банкет, который будет устраиваться в честь «Италии».

Сразу же Антиклерикальная лига, которую возглавлял Мелья, выпустила «Манифест к народу Кубы», который призывал: «…люди Кубы, закаленные в горниле кровавых эпопей, должны показать себя достойными своей истории, не только печальной и горестной, но также боевой и героической».

Манифест вызвал беспокойство в стане реакции и «Диарио де ла Марина», самая старая кубинская газета (и пожалуй, самая реакционная во все времена своего существования) набросилась 3 сентября на авторов манифеста с руганью, одновременно недвусмысленно призывая правительство не сидеть сложа руки и расправиться с рабочими и студентами, ибо иначе это принесет Кубе крупные международные осложнения.

Но в 1924 году трудно было напугать студентов, уже прошедших школу политической борьбы за свои права. Конфедерация студентов Кубы, Народный университет имени Хосе Марти подняли студентов, Коммунистическая группа Гаваны и профсоюз табачников в первую голову — рабочих столицы. И когда «Италия» ошвартовывалась у пристани, ее встретили около тысячи демонстрантов. Полиция ничего не смогла поделать: слишком сильны были в народе антифашистские чувства.

На следующий день студенты опубликовали призыв к организации митинга протеста: «Всем студентам, рабочим и вооруженным силам республики».

Тысячи листовок объяснили народу значение прибытия фашистских послов. Было рассказано о всех их бесчеловечных преступлениях. Было сказано во весь голос об опасности, которую несет с собой это пропагандистское судно, прибывшее в Гавану.

«…Давно уже на Кубе нет свободы. Если мы не будем протестовать сегодня, то унизимся еще больше, чем прежде».

Митинг состоялся в университете. Если солдаты и офицеры, к которым обращались студенты, не пришли на него, то среди студенческой массы было немало рабочих. И бурными приветствиями встречали они каждого, кто брал слово. И больше всего аплодисментов и одобрительных выкриков было, когда выступали профессор Эусебио Эрнандес и студент Хулио Антонио Мелья.

Власти ничего не смогли сделать с волнениями и вынуждены были уступить. Не подавлять же оружием демонстрации из-за какой-то «Италии», за два месяца до президентских выборов. Устроителям выставки было предложено поскорее оставить Гавану, что и было выполнено на следующий же день.

В глазах Оливин это событие приобрело особое значение для судьбы Хулио Антонио, и она очень переживала, беспокоясь, что его арестуют. Но все обошлось благополучно.

С приходом к власти Мачадо, как и следовало ожидать, подчинение Кубы монополиям Соединенных Штатов еще более усилилось. Личные капиталы президента были вложены во многие предприятия, которые обеспечивались также и американскими банкирами и промышленниками. Например, ни для кого не было секретом, что в Кубинской электрической компании самым крупным пайщиком был Мачадо, а сама компания была скрытым дочерним предприятием «Дженерал Электрик». Он участвовал в контрактах по крупным общественным работам, был владельцем крупнейшей фабрики красок «Эль-Морро» и других предприятий. Разумеется, новые долларовые вливания в кубинскую экономику обеспечили бы ему новый рост барышей.

Поэтому борьба против Мачадо выливалась также и в борьбу против вмешательства Соединенных Штатов в дела Кубы. До вступления нового президента на пост оставалось пять месяцев, но уже сейчас, в конце 1924 года, чувствовалось, что новое наступление Вашингтона и Уолл-стрита на кубинскую экономику начнется раньше появления в президентском дворце Мачадо.

По совету старших товарищей из Гаванской коммунистической группы Хулио начинает готовить в студенческой среде антиамериканские выступления и пишет брошюру «Куба — страна, которая никогда не была свободной».

Надо было показать, что империалисты-янки всегда были врагами Кубы. Когда она была колонией Испании, в американском конгрессе не раз раздавались голоса, что «Куба по праву должна стать свободной и независимой». Но, освободившись от испанского ига, Куба попала под протекторат Соединенных Штатов. Оказывается, американские конгрессмены ратовали за такую именно «свободу» для Кубы.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Житнухин , Анатолий Петрович Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Аркадий Иванович Кудря , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь , Марк Исаевич Копшицер

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии