Мне хотелось смеяться, настолько причудливо звучали эти слова из уст Алеф. Но её голос звенел он злости, а на глазах навернулись слёзы. Поэтому я просто подошёл ближе и поцеловал её в упрямо сжатые, почти твёрдые губы.
Не сразу они сделались мягче.
— Ты не умрёшь, — пообещал я. — Не позволю.
— Да, — просто сказала она. — Знаю.
— Эй, там, голубки! — окликнул нас Майлд. — Сворачиваемся. Нужно спешить к «птичкам».
Мы распределили груз Камней Силы по киберам и покатили в направлении «птичек».
Искуроченных киберов — тех, что не сожрал кракен, — тащили с собой.
По молчаливой договорённости, мы не обсуждали случившегося, оставили разбор полётов до возвращения на базу. Казалось безумием провести здесь хоть одну лишнюю секунду. В этом месте, которое недвусмысленно заявило о своей недружелюбности.
А кроме того, мы все — даже те, кто пропустил большую часть сцены с Хирургом, — понимали одну мерзкую вещь: мы не победили. Нас просто отпустили великодушно.
И всё-таки я не удержался от вопроса. Рядом со мной ехал Майлд, и я спросил его:
— Слушай, а что я сделал с кракеном?
— Что бог с черепахой, — фыркнул тот.
Я в ответ усмехнулся, притворившись, будто понял шутку, но не отстал:
— Серьёзно, что это было? Это типа как ты? Трэшер?
— Нет, Крейз. Это кое-что пострашнее Трэшера. Пожалуй, самая редкая способность из всех, что я знаю. Настолько редкая, что про неё буквально ходят легенды. Её прозвали Мальстрём.
— Звучит стрёмно, — сказал я.
— Ну а ты не слушай своим национальным ухом. Не знаешь, что такое Мальстрём?
— Впервые слышу.
— Да, брат, ты точно не читатель… Это же классика! Это, чёрт побери, знать надо!
— Да-да, я уже понял, что ты — очкастый ботаник, который всю жизнь просидел в каморке под лестницей с книжкой в руках.
Майлд расхохотался, и больше я никаких объяснений от него не добился.
Чувствовалось, что ему действительно стрёмно. Мне было тяжело это сознавать, потому что я сам передвигал гусеницы своего кибера уже за пределами даже силы воли. Я предчувствовал, что ближайшие сутки просто проваляюсь на базе мёртвым, обожравшись зелёными кристаллами.
Но Майлду всё-таки досталось сильнее, чем мне. Он тоже вымотался, но он ещё и понял, что его надежды с треском рухнули. При всём желании он не спасёт никого из своей прежней пятёрки. Не тогда, когда против него стоит парень, способный одним щелчком пальцев сотворить апокалипсис или отменить его.
То же самое чувство безысходности исходило от Сиби, когда она остановилась возле столба, на котором перед битвой висела голова её подруги, Оли.
Больше голов на столбах не было, они исчезли, как и порождения Гнили. Может, и вовсе были иллюзией.
Сиби задержалась буквально на мгновение и покатила дальше, помогая буксировать одного из неудачливых киберов.
Она задержалась и возле «птички», повернулась в сторону посёлка, стояла, пока Данк, Райми и их Целитель, так и оставшийся для меня безымянным, закатывались внутрь.
Рядом остановился Майлд.
— Как же так? — тихо спросила Сиби. — Как же так, а?
Уродливая кибернетическая рука Майлда легла ей на плечо.
62. Отклик
Когда трап поднялся, и «птичка», едва ощутимо вздрогнув, поднялась в воздух, я решил внести некоторую ясность.
— Ребята, что вы видели? Когда появился Хирург?
— Да ничего, — хмыкнул Сайко. — Сначала всё замерло. Потом он что-то тебе сказал и исчез. Ты оказался снаружи, а монстров не было.
— Примерно так, — подтвердил Гайто.
— Мне нечего добавить, — сказал Спайди.
Я задумался. Значит, Хирург может вытворять с сознанием человека практически всё, что угодно. Может его отключить, может подчинить. Но, видимо, со мной он так поступить не мог. И сразу знал, что не сможет.
А вот Алеф оказалась для него сюрпризом. Алеф тоже ему не подчинилась. И после этого он её как будто узнал.
— Командир, — позвал Сайко, — можешь огласить результаты операции? Я так до сих пор и не могу понять: мы жидко обделались, или же сорвали большой куш? А может быть, и то и другое одновременно?
— Это мы выясним, когда вернёмся на базу, — глухим голосом сказал Гайто.
Сердце Лин лежало в его контейнере, поверх груза Камней Силы.
Мысленно я стиснул зубы. Чёрт, Лин… Лучше бы тебе очнуться. Лучше бы тебе ожить, стерва фиолетововолосая!
Ликрам, казалось, был чертовски рад уже тому, что ни одна из пяти «птичек» не вернулась пустой. Он не мог сдержать идиотской улыбки, и она, чёрт подери, была заразительной.
Если там, за пределами Места Силы, всё было охренеть как сложно, то здесь мы все вдруг поняли простую вещь: то, что большинство из нас вернулись живыми — это хорошо. Это в миллион раз лучше, чем было, например, вчера или даже позавчера.