Ствол вентиляционной шахты, в которую мы угодили, сделали из тюбингов – бетонных, а местами и чугунных, полуколец. Проход там оказался узким, Серега постоянно ругался, цепляясь плечами.
Спустившись наконец вниз, мы попали на небольшую площадку, засыпанную гравием. Прямо перед нами располагалась странная конструкция из железобетонных плит.
– Воздухофильтры, – пояснил Гранин. – Вон там можно пройти…
Луч фонаря выхватил узкий проход, высотой не меньше двух метров, и мы, продравшись сквозь короткий тоннельчик, попали в небольшой зал, в дальнем конце которого виднелась толстенная гермодверь, на наше счастье приоткрытая, а в центре располагался автокран – вентиль с мотором для откачки воды со дна шахты.
Толщина гермодвери составляла не меньше пятидесяти сантиметров. В принципе, даже если бы она оказалась закрыта, уодл легко бы ее пробил…
За дверью стояли два трехметровых вентилятора. Если бы они работали, нас запросто сдуло бы ветром, но лопасти не крутились – вентиляторы давно были отключены. Дальше следовал второй ряд воздухофильтров, который мы, уже привычно обдирая плечи, преодолели.
– Вот и добрались наконец-то! – обрадовался Гранин.
Впереди за металлической решеткой с номером выхода виднелся рабочий туннель, идущий перпендикулярно тому короткому тоннельчику, из которого мы выбрались.
Серега с сомнением осмотрел решетку. Заперто.
– Ломаем?
Я достал уодл и выдвинул ствол.
– Нет, погоди-ка!
Гранин отошел на пару метров, разбежался и вышиб решетку, пробежав с ней в руках несколько шагов вперед по инерции.
– Силен! – присвистнул я, оглядывая вырванные напрочь проржавевшие петли.
– Тренируйся, кушай много мяса – и тоже так сможешь! А заряд твоего уодла нам еще пригодится…
– Я столько не съем…
В обе стороны от того места, где мы стояли, уходил длинный туннель с проложенной узкоколейкой. Тусклый свет редких аварийных ламп позволил мне выключить фонарик. Видно было не слишком хорошо, но света оказалось вполне достаточно, чтобы ориентироваться и не спотыкаться лишний раз о рельсы.
– Так, сейчас разберемся… – задумался Серега, выставив вверх указательный палец, словно пытаясь уловить направление ветра. – Нам направо!
Дышалось в туннеле легко, воздух вовсе не казался затхлым. Мы пошли в выбранном направлении, негромко переговариваясь между собой, чтобы приглушить ощущение жути. Не знаю, как Гранин себя чувствовал в эти минуты, но лично мне было очень неуютно. Бывает так: вроде бы все в порядке, но что-то словно шепчет тебе: «Уходи, беги отсюда, пока цел!..» И вот сейчас я как раз испытывал нечто подобное.
– У меня такое ощущение, что за нами следят! – Серега нервно оглянулся по сторонам, но, естественно, никого не обнаружил.
– Неприятное место, гиблое… – согласился я. Может, поэтому метро так до сих пор и не достроили? Или гнетущая атмосфера появилась тут совсем недавно?..
– Хорошо, что топать не слишком далеко! – Даже Гранин поежился.
Мы невольно ускорили шаг, но дурные предчувствия не отпускали.
Первый километр мы миновали без происшествий, если не считать того, что я все же споткнулся, да так, что чуть не повредил ногу. Пришлось сделать короткую остановку, после чего мы продолжили путь.
– Смотри, крыса!
Она выглядела худой и изможденной, и я вообще понятия не имел, чем она питается в это время года. Крыса сидела чуть сбоку от рельсов и смотрела на нас, тараща свои маленькие, красные, злые глаза.
– Мерзкая! – скривился Гранин и, подхватив с земли камень, кинул в тварь.
Крыса даже не шевельнулась, а камень пролетел мимо. Серега поднял второй.
– Пойдем-ка отсюда!.. – Я заметил краем глаза позади нас некое полуразмытое движение, словно кто-то живой, всем своим существом источающий недобрые намерения, незримой тенью промелькнул за нашими спинами.
Гранин все же кинул камень, на этот раз попав точно в крысу. Животное впечатало в стену, в стороны брызнула кровь.
– Так-то! – одобрительно кивнул Серега. – Ненавижу их!
– Тогда, боюсь, тебе лучше не оборачиваться, – посоветовал я, а Гранин, конечно, тут же обернулся.
Позади, серым ковром устилая пол туннеля, двигались прямо на нас сотни, тысячи крыс.
– Японская… синяя пожарная машина! Откуда их здесь столько?
Мы бросились вперед – подальше от тварей, стараясь не думать, что будет, если у кого-то опять подвернется нога. Крысы слегка отстали, но я, оглядываясь через плечо, прекрасно различал шевеление моря маленьких телец, спешащих за нами следом.
– Что это с ними? Они явно хотят напасть! И почему их так много?
Гранин – этот огромный, сильный человек – заметно нервничал. Даже голос у него изменился, стал подрагивать, срываясь на какой-то страшный полувздох-полухрип. Я никогда не страдал земмифобией, но, как и любой нормальный человек, испытывал к крысам глубокую неприязнь. А вот Гранин, очевидно, оказался связан с этими созданиями более глубокими чувствами.