В помещение вошло еще трое. Двое тех же санитаров, которые держали по обе стороны третьего человека. Поверх его светло-голубой одежды была одета смирительная рубашка белого цвета. Его лицо было покрыто густой бородой. Взгляд был слегка обезумевший и уставший.
Изображение вновь стало нечетким, и доктор опять приступил к настройке фокуса.
— Да что такое? — возмутился Лесневский. — Мне что, постоянно так делать?
Пациента тут же посадили на стул. И доктор, обойдя стол, подошел ближе к бородачу.
— Буянить не будешь? — спросил он, кладя руку на плечо человека в смирительной рубашке.
Мужчина, молча стал мотать головой, подразумевая „нет, не буду“.
— Давайте, давайте, — взмахнул врач руками.
— Вы уверены? — спросил один из санитаров. — Это под вашу ответственность.
— Да, да. Снимайте! — садясь обратно на стул. — Давайте, давайте. И уходите!
Наконец, подстроив изображение, Владислав вернулся на место.
— Доктор, подпишите, — один из крупных мужчин дал документ врачу.
— Вы же знаете субординацию.
Бородача подняли со стула.
— Да, давайте, подпишу, — махал руками мужчина в очках.
Санитар сдвинул бумагу и мужчина в белом халате в мгновенье подписал документ.
— Забирайте бумажку и рубашку, — взмахнул врач.
Санитары с неохотой расстегивали смирительную рубашку. Сняв ее через голову, они тут же вышли из комнаты.
Изображение вновь стало мутным.
— Черт! — оскалился Лесневский. — Там должен быть фиксатор. Видимо это я упустил.
Наконец, закрепив линзу, он смог нормально рассмотреть изображение.
Сутулый мужчина сел за стол, опираясь локтями, он положил руки перед собой. А после начал чесать бороду, которая частично была покрыта сединой.
— Водички не хотите? — указал врач на стакан воды и в тот же момент встал из-за стола.
Бородач взял стакан воды и сделал несколько глотков. Врач в тот момент подходил к окну.
Глава 13. Отец (часть 2)
— Как самочувствие, настроение? — рассматривая пейзаж сквозь окно, затянутое стальной сеткой спросил „белый халат“.
— Ха, — прокряхтел пациент. — Вы не боитесь, что я в Вас швырну этот стакан?
— Я уверен в Вашей порядочности, — на выдохе, не отводя взгляда от окна. — У нас предварительное апелляционное слушанье. В ваших интересах быть как можно адекватнее.
— Опять опыты ставите? — засмеялся мужчина.
— Вы можете вести себя как обычно, но без эксцессов! — врач развернулся к пациенту.
— Будешь тут спокоен, когда тебя пичкают таблетками против воли столько лет.
— Как раз и пичкают, чтоб быть спокойным, — садясь обратно за стол.
Врач молча, сдвинув папки в сторону, налил немного воды во второй стакан. Улыбаясь пациенту, мужчина сделал несколько глотков.
— Фуф, — выдыхая. — Жажда не подруга, — поставив стакан рядом с графином. — Как мне Вас называть? — начал врач. — Это, конечно, первое, что я спрашиваю у своих пациентов, — пальцем пододвинув стакан еще ближе к графину.
— Называйте меня, как угодно, — махнул бородач. — Это неважно, — прозвучал жутко хриплый голос.
— Неужели?
— Как Вам будет удобно, док. Какой смысл? Вы меня никуда не выпустите.
— Так, Вы не представитесь?
— Мое имя 3964-HA-7192-VP.
— Перестаньте! Это лишь регистрационный номер пациента, — бросая взгляд в папку, что лежала рядом. — Удивительно, вы знаете свой номер.
Пациент махнул рукой.
— А имя у Вас есть? Вы же человек. Вы помните свое имя?
— Вы меня все равно не выпустите. Хватит этих игр. Можно считать, что я уже умер! Зачем имя мертвецу? — усмехнулся он. — Имя покойнику ни к чему! Он просто мертв!
— Вы чувствуете себя мертвым?
— Док, хватит коверкать мои слова. Если я не выйду от сюда, можно считать что я умер. Вот и все. И у меня нет синдрома Котара[1]. Если Вы на это намекаете.
— О, Вы знаете о таком недуге?
— Конечно, тут столько дивных пациентов. Естественно знаю. Столько лет прибивать здесь и не знать недуги своих соседей может только тупой или больной на голову.
— Вы не считаете себя больным?
— Я считаю, что ваши люди делают все, чтоб навязать мне недуг и не выпускать. Да кому я это рассказываю.
— Это решение суда.
— Ай, о чем мы говорим, — махнув рукой.
Только сейчас Лесневский заметил, как стены давили на допрашиваемого. Чувствовалось, как их белесая поверхность контрастировала с ним. Ему стало очень неприятно, по его спине пробежали мурашки. Бородатый мужчина выглядел изможденным и очень грустным. Его глаза отдавали отчаяньем, которое можно было спутать с безумием. Склоненная голова говорили об его упадке сил, как о физических, так и о психоэмоциональных. Его ломали, ломали психологически. Но был ли он сумасшедшим на самом деле? Почему его привели в смирительной рубашке? Почему доктор предложил снять ее и удалиться санитарам? Что-то не вязалось во всей этой картине. Но, чтоб понять все это, следовало смотреть дальше.
Врач задумчиво выдохнул, поправляя очки.
— Имя мне Ваше известно.
— Ясное дело, оно записано в моем деле, — улыбнулся пациент. — Зачем спрашиваете? К чему этот фарс?
— Это я не для протокола, а для видео, — указал он в сторону камеры. — И к тому же, хорошо, чтоб Вы сами представились.
Бородач молчаливо улыбнулся.