Читаем Мой мастер полностью

Валя бросила институт. Может быть, снова уехала на Север ловить рыбу. Там, во всяком случае, все понятно: рыболовецкое судно ловит, завод перерабатывает, народ потребляет. А кто будет потреблять ее сценарии? К тому же высокое искусство нужно избранным. А рыба — всем без исключения.

Валя ушла. Я заболела ангиной, получила осложнение на сердце и два месяца пролежала в больнице. Теперь я хожу и слушаю пульс. Сердце стучит, но я боюсь, что оно остановится.

Юра Варламов носит за мной мою сумку в форме чемоданчика. Чемоданчик красного цвета, очень удобный и очень старый.

— Тебе надо его перелицевать, — советует Юра.

Однокурсники недовольны этой композицией: я и Юра с чемоданчиком на полшага позади. Им кажется, я эксплуатирую его время, чувство, жизнь. А Юра, лопоухий провинциал, не замечает моей хищнической сущности. Они постоянно открывают ему глаза.

Однажды я спускаюсь с лестницы и вижу очередную прочистку мозгов. Сокурсники стоят кучкой возле раздевалки, а Юра — напротив с виноватым видом. Я подхожу как ни в чем не бывало. Жду. Как бы мысленно тороплю: ну, пойдем! А они как бы мысленно запрещают: стой! Не будь тряпкой!

Юра мучается: с одной стороны, он любит своих друзей и не хочет их огорчать. С другой стороны, я больна. У меня пульс. Я умру без его помощи. Юра разворачивается и идет за мной следом. И слышит их взгляды на своей спине. Жесткие взгляды упираются в его спину, как палки.

Все кончилось тем, что Юра бросил институт. Решил вырвать себя из Москвы, как морковку из грядки.

Мы прощаемся с ним на трамвайной остановке. Я знаю, что мы прощаемся навсегда. В минуту разлуки я понимаю его истинную цену. Цена высока. «Не думать!» — приказала я себе и шагнула на подножку трамвая. Вошла в вагон. Юра остался стоять на мостовой. «Не оглядываться!» — велела я себе. Трамвай тронулся. Захотелось выпрыгнуть. «Стоять!» — приказала я себе.

Вот так, наверное, я бы кончала с собой. Не думать. Не оборачиваться.

Юра был худ, простоват, воровал в детстве. Я ждала другой любви. И дождалась. В той, другой, любви я светила, в моих лучах грелись, а потом бросили на мостовой. Однокурсники были бы довольны. Все поровну, все справедливо.

Юра уехал. На его месте в моей душе образовалась воронка. Ее надо было чем-то заполнить. Забросать словами.

Я иду к Виноградской. Мы сидим и молчим. Потом пьем чай. Беседуем, не важно о чем. Я подзаряжаю об нее свой севший аккумулятор, и моя душа распрямляется во все стороны надежды.

В жизни Виноградской была похожая ситуация: ее любили, она не оценила.

Ее любили, она мучила. Я думала, что ТАКОЕ только у меня. А оказывается, и у Катрин. Оказывается, у человечества есть несколько жизненных матриц: разделенная любовь, неразделенная любовь, треугольник. Эти три варианта накладываются на разные характеры, на разных людей, и получается бурлящий суп из страстей человеческих.

В Катрин влюбился брат известного режиссера. Это было перед самой войной.

— Он был красивый? — спросила я.

— Копия своего брата, только без таланта.

Весь талант рода вобрал в себя младший брат, а старшему досталось все благородство. В нем было столько благородства, что его хватило бы на сорок человек, и все это он сложил к ногам Катрин.

Катрин была разграблена предыдущей любовью Икс. В ней тогда ничего не рождалось: ни сюжетов, ни детей, ни чувств. Внутри была пустыня, один песок.

— И что он сделал? — спросила я. — Уехал?

— Застрелился.

— Как? — онемела я.

— Он пришел ко мне. Хотел поговорить. А я торопилась.

— А он?

— Он сказал, что застрелится.

— А вы?

— А я торопилась… А потом слышу — щелчок, такой негромкий, как будто спичкой чиркнули по коробку. Я повернулась. А он лежит.

— Боже мой!.. — ужаснулась я.

Виноградская покачала головой, как бы согласившись с моим ужасом.

Позже я узнала, что брат режиссера застрелился не из-за любви, вернее, не только из-за любви, а по совокупности. Его должны были посадить. Он сделал свой выбор, хотя выбирать ему было практически не из чего. Пуля, пущенная своей рукой или чужой. Вот и весь выбор.

Но если бы Катрин любила его и согласилась выслушать, он не убил бы себя в этот вечер. И как знать, может быть, его миновала бы и чужая пуля…

— А если бы вы знали, что он застрелится, вы бы не торопились? Вы бы его выслушали?

— Ну конечно!

Мы смотрели друг на друга, не видя лиц, а видя тот давний день, клонящийся к вечеру.

— А что было потом? — спросила я.

— Когда?

— Ну… после щелчка.

— К дворнику пошла… И что вы думаете, он мне дал? Тачку.

— Зачем?

— Чтобы я сама везла тело.

— И вы везли?

— Ну а как же? Везла и кричала.

Время было для нее фоном, но иногда фон проступал на первый план и окрашивал цветом крови все портреты и жизненные сюжеты.

Катрин молчала. Тень прошедшего как будто притемнила лицо.

— А Икс? — спросила я.

— С ним все в порядке. После войны он женился на другой женщине.

— Актрисе?

— Нет. Специалист по воронам. В доме жило тринадцать ворон.

— Орнитолог, — догадалась я.

— Говорят, как две капли воды похожа на меня. Но не я.

— Вы с ним общались?

— Никогда. Полный разрыв.

— Но полный разрыв — это тоже отношения.

— Конечно…

Перейти на страницу:

Все книги серии Токарева, Виктория. Сборники

Мужская верность
Мужская верность

Коллекция маленьких шедевров классической «женской прозы», снова и снова исследующей вечные проблемы нашей жизни.Здесь «Быть или не быть?» превращается в «Любить или не любить?», и уже из этого возникает еще один вопрос: «Что делать?!»Что делать с любовью – неуместной, неприличной и нелепой в наши дни всеобщей рациональности?Что делать с исконным, неизбывным желанием обычного счастья, о котором мечтает каждая женщина?Виктория Токарева не предлагает ответов.Но может быть, вы сами найдете в ее рассказах свой личный ответ?..Содержание сборника:Мужская верностьБанкетный залМаша и ФеликсГладкое личикоЛиловый костюмЭтот лучший из мировТелохранительКак я объявлял войну ЯпонииВместо меняМожно и нельзяПервая попыткаРимские каникулыИнфузория-туфелькаКоррида«Система собак»На черта нам чужиеВсе нормально, все хорошоПолосатый надувной матрасДень без вранья

Виктория Самойловна Токарева

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги

Сочинения
Сочинения

Иммануил Кант – самый влиятельный философ Европы, создатель грандиозной метафизической системы, основоположник немецкой классической философии.Книга содержит три фундаментальные работы Канта, затрагивающие философскую, эстетическую и нравственную проблематику.В «Критике способности суждения» Кант разрабатывает вопросы, посвященные сущности искусства, исследует темы прекрасного и возвышенного, изучает феномен творческой деятельности.«Критика чистого разума» является основополагающей работой Канта, ставшей поворотным событием в истории философской мысли.Труд «Основы метафизики нравственности» включает исследование, посвященное основным вопросам этики.Знакомство с наследием Канта является общеобязательным для людей, осваивающих гуманитарные, обществоведческие и технические специальности.

Иммануил Кант

Философия / Проза / Классическая проза ХIX века / Русская классическая проза / Прочая справочная литература / Образование и наука / Словари и Энциклопедии