Однако затем Краут остановился. Отряды Келя и Руктешеля вели у Лукуледи довольно серьезный бой против укрепившегося там противника, тщетно ожидая наступления Краута. Штурм лагеря, без элемента внезапности, не обещал успеха. Когда же наш отряд был, в свою очередь, обстрелян с фланга минометами, я, после отражения серьезной неприятельской контр-атаки отвел во избежание бесполезных потерь главные силы из-под действительного перекрестного огня. Новый противник, внезапно появившийся из кустарника и состоявший из сильного патруля и одной роты полка Королевских африканских стрелков (английские восточно-африканские аскари), быстро был отброшен. При этом мы потеряли обер-лейтенанта Крегера, убитого, когда он двигался во главе своей роты. Только ночью поступило донесение от майора Краута: не рассчитывая больше на успех атаки у Лукуледи и не слыша шума боя, он, описав большую дугу, отошел от этого пункта и расположился лагерем юго-восточнее Лукуледи.
Из-за неудачно сложившейся обстановки нам не удалось окончательно разбить неприятеля у Лукуледи, и цель моего предприятия была достигнута только отчасти; но потери англичан можно было считать значительными. Кроме того, они были потрясены сильнее, чем я сначала предполагал. Во всяком случае произведенные разведки выяснили, что он опять очистил Лукуледи и отступил в северном направлении. К сожалению, в числе наших потерь было три убитых ротных командира. Еще и сейчас стоит перед моими глазами тяжело раненый в ногу лейтенант резерва Фольквейн, с трудом двигающийся впереди своей роты. Помню, что я говорил с лейтенантом резерва Баснером и обер-лейтенантом Крегером как раз незадолго перед тем, как они были убиты. Здесь погиб и великолепный пулеметный начальник вице-фельдфебель Клейн, так часто водивший свой патруль к Угандской железной дороге. Но наши потери были не напрасны. Наши патрули преследовали неприятеля, обстреляли его лагерь в районе Рупонды и действовали на его сообщения с тылом. Но возможность обеспечить продовольствием в районе Рупонды более крупные войсковые массы - наши собранные там запасы попали в руки неприятеля - вынудила меня отказаться от более широкого преследования.
В то время я считал вероятным, что наступление противника от Лукуледи на север было вызвано движением войск, которые под начальством капитана Тафеля направлялись сюда от Махенге. С ним с начала октября не было никакой связи. Мы знали лишь, что он медленно отходил под натиском сильных неприятельских колонн, наступавших от севера (из Ифакары), с запада и юго-запада (Лукуджу, Мпонди) и искал соединения с главными силами. Я считал возможным, что он уже прибыл в район Нангау или западнее этого пункта и что неприятель, обеспокоенный за свои собственные сообщения с тылом, повернул обратно к Лукуледи.
Глава двенадцатая. Последние недели на немецкой территории (Октябрь-ноябрь 1917 года)
24 октября ко мне в лагерь восточнее Лукуледи прибыл для переговоров губернатор из Хиваты, которая сделалась, между тем, центром гражданского управления[45]
. Я высказал свое твердое убеждение в том, что, несмотря на все продовольственные затруднения, которые должны были скоро возникнуть в немецкой Восточной Африке, возможно и необходимо продолжать войну и дальше, но если при этом мы будем базироваться на португальские территории[46]. Это возможно было выполнить только в том случае, если мы очистим немецкую Восточную Африку и вторгнемся в португальскую колонию.