Читаем Молодая Раневская. Это я, Фанечка... полностью

Вот отрывок из самого начала, дающий исчерпывающее представление обо всей пьесе.

"Председатель. Ну, как продразверстка?

Продразверстник. В аккурат. На все сто процентов. Что называется, под метлу — чисто. Председатель. А мужики как?

Продразверстник. (чешет затылок). Мужики? За землю спасибо, а за продразверстку матом кроют.

Председатель. Матом… А ты агитировал?

Продразверстник. А как же! На языке чуть мозоли не вскочили. Я им и про революцию и про фронт, а они только затылки скребут. Кулачье орудует…"

Роль в подобной пьесе стала бы незначительным эпизодом в биографии великой актрисы, о котором все давным-давно бы забыли (ну кто сейчас вспомнит, к примеру, что Андрей Миронов сыграл в кино Фридриха Энгельса?), если бы не одно обстоятельство. Фаина сама придумала себе роль в этой пьесе. Архангельск стал городом, в котором Фаина Раневская начала писать для себя роли. Не во всех пьесах, разумеется, на классику она не покушалась и не столько из благоговения перед ней, сколько из-за того, что у Чехова или, скажем, у Островского нечего было дорабатывать. А вот роли в современных пьесах, таких, например, как "Закон чести" Александра Штейна, откровенно нуждались в правках и дополнениях. Не говоря уже о ролях в кино, которые Раневская порой переделывала от начала до конца так, что роли становились неузнаваемыми и от первоначального варианта в них оставались только имена.

Фаина придумала спекулянтку по имени Манька, наглую, циничную и смешную, запомнившуюся зрителям своим непередаваемым "Шо вы грыте?". К счастью, кинокамера запечатлела Раневскую в этом образе и сохранила его для будущих поколений. Но запечатлена была другая Манька, та, которую много позже, уже после войны, сыграла Раневская в Театре имени Моссовета. Когда Раневскую спрашивали, как ей удалось создать столь достоверный образ спекулянтки, она в шутку ссылалась на свой крымский опыт времен Гражданской войны. А вот про архангельский опыт умалчивала, почему-то не любила или не считала нужным о нем рассказывать. Но началось все с Архангельска. Именно здесь "родилась" Манька-спекулянтка. (Можно предположить, что она получила свое имя от Маньки-проститутки, которую Фаина "недоиграла" в Баку.) И свой знаменитый трюк с галифе Раневская придумала в Архангельске. Начав плакать на допросе, Манька лезла под юбку за платком. Под первой юбкой оказывалась другая, под ней третья, четвертая… Подняв последнюю юбку, актриса демонстрировала зрителям умопомрачительные красные галифе, из кармана которых наконец-то извлекался платок.

Зрители со смеху валились на пол. Валились в прямом смысле слова.

Уже упоминавшийся выше писатель и драматург Виктор Ардов, смотревший "Шторм" в Театре имени Моссовета, говорил, что вся пьеса производит впечатление скучной, нарисованной тушью, картины, в которой настоящей живописью является одна только роль Маньки в исполнении Фаины Раневской. Ардов сравнивал Раневскую с Екатериной Гельцер — обе они настолько талантливы и уверены в своем обаянии, что могут позволить себе пренебрегать условностями и ухищрениями, при помощи которых другие актрисы пытаются завоевать себе поклонников.

Раневская в роли Маньки-спекулянтки была настолько яркой, что главный режиссер Театра имени Моссовета Юрий Завадский убрал Маньку из спектакля, мотивируя свое решение тем, что Раневская играет свою роль слишком хорошо, затмевая тем самым игру остальных актеров, и что образ Маньки не соответствует духу пьесы. Раневская горько шутила: "Что великого сделал Завадский в искусстве? Выгнал меня из "Шторма"".

Для Павлы Леонтьевны Архангельск был особым городом, ведь здесь провел два года ее недавно скончавшийся учитель Владимир Давыдов. Она пыталась отыскать тех, кто знал Владимира Николаевича, потому что у нее вдруг появилась мысль написать о нем книгу, но почти никого не смогла найти. Многие архангелогородцы покинули родные места, кто по своей воле, а кто не по своей, а у тех, кто остался, давнишние гастроли петербургской труппы вытеснили из памяти другие, более важные события. Позже Павла Леонтьевна отказалась от своего намерения, посчитав, что у нее не хватит способностей для того, чтобы написать достойную книгу о такой выдающейся личности, как Давыдов. Но в своих воспоминаниях она выделила ему отдельную главу и по воспоминаниям этим можно судить о том, что если бы Павла Леонтьевна все-таки написала книгу о своем учителе, то эта книга получилась бы интересной.

Глава восемнадцатая

СМОЛЕНСК

"Будет и мой черед —Чую размах крыла.Так — но куда уйдетМысли живой стрела?"Осип Мандельштам, "Я ненавижу свет однообразных звезд…"
Перейти на страницу:

Все книги серии Моя биография

Разрозненные страницы
Разрозненные страницы

Рина Васильевна Зеленая (1901–1991) хорошо известна своими ролями в фильмах «Весна», «Девушка без адреса», «Дайте жалобную книгу», «Приключения Буратино», «Шерлок Холмс и доктор Ватсон» и многих других. Актриса была настоящей королевой эпизода – зрителям сразу запоминались и ее героиня, и ее реплики. Своим остроумием она могла соперничать разве что с Фаиной Раневской.Рина Зеленая любила жизнь, любила людей и старалась дарить им только радость. Поэтому и книга ее воспоминаний искрится юмором и добротой, а рассказ о собственном творческом пути, о знаменитых артистах и писателях, с которыми свела судьба, – Ростиславе Плятте, Любови Орловой, Зиновии Гердте, Леониде Утесове, Майе Плисецкой, Агнии Барто, Борисе Заходере, Корнее Чуковском – ведется весело, легко и непринужденно.

Рина Васильевна Зеленая

Кино
Азбука легенды. Диалоги с Майей Плисецкой
Азбука легенды. Диалоги с Майей Плисецкой

Перед вами необычная книга. В ней Майя Плисецкая одновременно и героиня, и автор. Это амплуа ей было хорошо знакомо по сцене: выполняя задачу хореографа, она постоянно импровизировала, придумывала свое. Каждый ее танец выглядел настолько ярким, что сразу запоминался зрителю. Не менее яркой стала и «азбука» мыслей, чувств, впечатлений, переживаний, которыми она поделилась в последние годы жизни с писателем и музыкантом Семеном Гурарием. Этот рассказ не попал в ее ранее вышедшие книги и многочисленные интервью, он завораживает своей афористичностью и откровенностью, представляя неизвестную нам Майю Плисецкую.Беседу поддерживает и Родион Щедрин, размышляя о творчестве, искусстве, вдохновении, секретах великой музыки.

Семен Иосифович Гурарий

Биографии и Мемуары / Искусствоведение / Документальное
Татьяна Пельтцер. Главная бабушка Советского Союза
Татьяна Пельтцер. Главная бабушка Советского Союза

Татьяна Ивановна Пельтцер… Главная бабушка Советского Союза.Слава пришла к ней поздно, на пороге пятидесятилетия. Но ведь лучше поздно, чем никогда, верно? Помимо актерского таланта Татьяна Пельтцер обладала большой житейской мудростью. Она сумела сделать невероятное – не спасовала перед безжалостным временем, а обратила свой возраст себе на пользу. Это мало кому удается.Судьба великой актрисы очень интересна. Начав актерскую карьеру в детском возрасте, еще до революции, Татьяна Пельтцер дважды пыталась порвать со сценой, но оба раза возвращалась, потому что театр был ее жизнью. Будучи подлинно театральной актрисой, она прославилась не на сцене, а на экране. Мало кто из актеров может похвастаться таким количеством ролей и далеко не каждого актера помнят спустя десятилетия после его ухода.А знаете ли вы, что Татьяна Пельтцер могла бы стать советской разведчицей? И возможно не она бы тогда играла в кино, а про нее саму снимали бы фильмы.В жизни Татьяны Пельцер, особенно в первое половине ее, было много белых пятен. Андрей Шляхов более трех лет собирал материал для книги о своей любимой актрисе для того, чтобы написать столь подробную биографию, со страниц которой на нас смотрит живая Татьяна Ивановна.

Андрей Левонович Шляхов

Биографии и Мемуары

Похожие книги

100 знаменитых анархистов и революционеров
100 знаменитых анархистов и революционеров

«Благими намерениями вымощена дорога в ад» – эта фраза всплывает, когда задумываешься о судьбах пламенных революционеров. Их жизненный путь поучителен, ведь революции очень часто «пожирают своих детей», а постреволюционная действительность далеко не всегда соответствует предреволюционным мечтаниям. В этой книге представлены биографии 100 знаменитых революционеров и анархистов начиная с XVII столетия и заканчивая ныне здравствующими. Это гении и злодеи, авантюристы и романтики революции, великие идеологи, сформировавшие духовный облик нашего мира, пацифисты, исключавшие насилие над человеком даже во имя мнимой свободы, диктаторы, террористы… Они все хотели создать новый мир и нового человека. Но… «революцию готовят идеалисты, делают фанатики, а плодами ее пользуются негодяи», – сказал Бисмарк. История не раз подтверждала верность этого афоризма.

Виктор Анатольевич Савченко

Биографии и Мемуары / Документальное
40 градусов в тени
40 градусов в тени

«40 градусов в тени» – автобиографический роман Юрия Гинзбурга.На пике своей карьеры герой, 50-летний доктор технических наук, профессор, специалист в области автомобилей и других самоходных машин, в начале 90-х переезжает из Челябинска в Израиль – своим ходом, на старенькой «Ауди-80», в сопровождении 16-летнего сына и чистопородного добермана. После многочисленных приключений в дороге он добирается до земли обетованной, где и испытывает на себе все «прелести» эмиграции высококвалифицированного интеллигентного человека с неподходящей для страны ассимиляции специальностью. Не желая, подобно многим своим собратьям, смириться с тотальной пролетаризацией советских эмигрантов, он открывает в Израиле ряд проектов, встречается со множеством людей, работает во многих странах Америки, Европы, Азии и Африки, и об этом ему тоже есть что рассказать!Обо всём этом – о жизни и карьере в СССР, о процессе эмиграции, об истинном лице Израиля, отлакированном в книгах отказников, о трансформации идеалов в реальность, о синдроме эмигранта, об особенностях работы в разных странах, о нестандартном и спорном выходе, который в конце концов находит герой романа, – и рассказывает автор своей книге.

Юрий Владимирович Гинзбург , Юрий Гинзбург

Биографии и Мемуары / Документальное