К сожалению, госпожа Хайлюй и ее муж могли помогать мне только два месяца. Остальное время предстояло провести в компании сестер. Их семья неожиданно выиграла «Редкарту» на переезд в Австралию. Для них это все равно, что выиграть у Бога. Так что пришлось разделиться. Сначала уедут взрослые, затем через месяц Юлия и я. Спустя пять лет, когда Соня закончит университет, то продаст жилье и присоединится к семье. Так что время до отъезда четы Хайлюй пролетело незаметно. Мне и в самом деле нравилось представлять, что она моя мама.
Город тоже нравился. Эта необычная социальная среда, как говорит отец Кирилл, нужна людям для того, чтобы не чувствовать себя живыми. Ведь это замкнутое пространство. А жизнь любит движение. Жизнь там, где есть циркуляция. В замкнутом пространстве циркуляции не бывает. Я же верила, что город дарит свободу. Быть свободным – значит иметь возможность заводить друзей, выполнять обещания, жить в сообществе равных. Иметь не только обязательства (например, до черта молиться), но и отношения, связи. Даже если я смотрю на мир под не совсем обычным углом, он такой же для меня, как и для всех остальных.
Два месяца мы изучали карты и города, смотрели ситуации съема гостиниц, решали головоломки с транспортом. И отвечали на вопросы, как добраться из пункта А в пункт Б. Гуляя по городу, я изучала его во всем разнообразии, а затем вечером за ужином задавала вопросы. Сестры таскали меня повсюду, знакомили с друзьями, местами, ситуациями и скоро я вполне уверенно ощутила себя полноценной горожанкой.
Но у этой светлой стороны была и обратная. Темная. Арктики. Словно раковая опухоль, они отражались в структуре города, неприметно, но во всем. Начиная от кураторства женских школ, где происходил первоначальный отбор и заканчивая выбором людей на ключевые места во всех мало-мальски серьезных структурах. Девочкам повезло, их школа была не интересна их куратору. Он нечасто заявлялся в город, и еще реже бывал в школе. Слухи рассказывали, что у этого арктика была какая-то необычная история с таухуа, которая закончилась плохо, и с тех пор он сошел с ума и не интересовался ими. И совсем врали, говоря, что бессмертный распустил собственный гарем. Людям нужны хорошие сказки, они давали надежду. И существенную добавку к зарплате руководства школы, так как устроить своих дочерей в нее желающих не было конца.
Никто толком не знал, что уж такого делали арктики с таухуа, но однажды между сестрами разгорелась полемика.
– Ты понимаешь, они ровным счетом ничего с ними не делают. Они приходят в школы, выбирают самых прекрасных и водят гулять. А потом эти девушки выходят замуж, и, заметь, весьма успешно, – просвещала меня Соня, пока мы устроили косметические посиделки перед вечеринкой.
– Если уж ничего такого, то зачем тогда им так много? – Юлия не верила, что все так невинно. – Я знаю, что те, кто побывал в «Горящей шишке», вылетают из универа.
–Ага, на метле.
– И ты, и ты – Юлия пригрозила нам кулаком. – Туда ни ногой! И ничем другим тоже!
– Это вам ректоры запрещают, чтобы не потерять ценные кадры. А что делать тем, кто не такой умный? В жизни не устроишься, – Соня показала язык сестре.
Я пилила ногти и помалкивала.
– Сонька, убью, если узнаю. В прошлом месяце Ирка из параллели оказалась в больнице. И до сих пор не выписалась.
– Ну так может с чем перебрала, а? Экстази, грибочки. Знаешь, мы не такие.
– Ты теперь студент, без глупостей.
Юлия встала, прошла на кухню и оттуда загремела посудой. Соня улыбнулась мне. Ей очень нравилась роль шефства.
– Она на самом деле не строгая, – сообщила она. – Переживает из-за отъезда. Знаешь, слухи разные, болтают.
В целом мне было не важно, что болтают. Вчера Юлия защитила диплом и сегодня в ночь улетала к родителем. Ее отъезд и защита совпали с поступлением Сони в универ, и мы решили собраться с другими их подружками и отпраздновать столько событий разом. Я тоже улетала завтра. Все мои документы и другие посылки были готовы, вещи собраны.
– А, знаешь, говорят, что они высасывают из таухуа силу, – Соня понизила голос, и мрачно зашипела. – Типа вампиров. Только без кровищи. И поэтому, когда они так делают, те становятся сами, как вампирши. Хотят еще и еще. И еще.
– Ага, денег и бриллиантов они хотят, – послышался голос Юлии из кухни.
Соня растопырила пальцы, изображая кровопийцу. Выпячивая нижний подбородок и обнажив ряд верхних зубов.
– У-а-а-а-а-ха-ха-ха-а.
– Но ведь, они бывают не только в ночных клубах? – поинтересовалась я, даже не представляя, какой будет реакция у девчонок, если они узнают, как мне хотелось бы встретиться хотя бы с одним из них. Нужно.
Вряд ли они поймут меня и тем более не поверят, что я жила с ними с рождения. И никаким вампиром я не стала. Хотя отец Кирилл рассмеялся бы и сказал своим густым басом: «Это мы тебя у боженьки отмолили, Макс. И за это, Макс, у тебя стручок и не вырос». Так он мне объяснял в семь лет, где мой перец между ног, и почему он, поганец, не растет.