«При воспоминании… он рисуется полным фантастического великолепия. Струны, поддерживающие цепи, золотые украшения на пилонах, весь его старинный силуэт так нужен был именно этому уголку старого Петербурга».
Ему вторила А. П. Остроумова-Лебедева:
«Заворачивая с Литейной на Пантелеймоновскую улицу, мы уже издали видели Цепной мост. Он казался совсем кружевным. Через его ажурные устои просвечивало небо, деревья Летнего сада. Во время дождя он темнел, рисуясь выше и стройнее. Иногда он покрывался инеем и стоял как сказочное волшебное видение. Высоко на перекладинах нежно блестели вызолоченные морды львов. И всегда над ним вились и кружились птицы…».
Художница запечатлела на картине в 1903 г. этот, видимо, очень любимый ею мост.
С этим мостом связана история одного из зданий на набережной Фонтанки (дом 16), которое петербуржцы называли «здание у Цепного моста». Его занимал шеф жандармов, возглавлявший «III Отделение Собственной Его Величества канцелярии», ведавшей с 1826 г. политическим розыском. Методы розыска этой организации были по-российски неизменны. Поэтому среди петербуржцев в 1870-е гг. был весьма популярен стишок:
Мост исправно служил петербуржцам 83 года[32]
. Мог бы служить еще долго, но в 1907 г. его разобрали из-за разрушения аналогичного Египетского моста. Официальной мотивировкой для его разборки послужило заявление городских властей о необходимости прокладки здесь трамвайных путей.Мост был заменен новым современным постоянным металлическим сооружением арочной системы по проекту инженера А. И. Пшеницкого и архитектора Л. А. Ильина. Руководил строительством инженер А. А. Рейнеко. Мост назвали Пантелеймоновским.
Трамвайные пути здесь так и не были проложены, а петербуржцы лишились одного из красивейших мостов в городе. Лукомский писал по этому поводу:
«Но наиболее печальной страницей в истории вандализма старого Петербурга все-таки явится та, которая повествует о мостах. Исчезновение Цепного моста у Летнего сада — ничем невознаградимая утеря. Такого другого моста не будет никогда в Петрограде».
Интересны в этом отношении воспоминания А. П. Остроумовой-Лебедевой. Она писала: