Вера. Тогда?! Катю заберем – и в город.
Зоя. А с извращенцем что?
Вера
Зоя. Ногами?
Вера. Используем все варианты. Начинай мигать.
Петрович
Катя. Будете знакомиться?
Петрович
Катя
Петрович. И я говорю – здорово. Держись, дочка, на взлет идем.
Зоя. С трассы сошел. Он паскуда.
Вера. Сомнений нуль, только через два километра такие ухабы пойдут, что мы на дно сразу сядем, а он не заметит.
Зоя. Стреляй сейчас, пока не ушел.
Вера
Зоя. То есть?
Вера. Я все дороги в районе наизусть знаю. Он все равно пойдет к трассе, только дальше, за пансионатом. Иначе никак. Другая дорога в реку упирается. Коровий брод там.
Зоя. Ну?!
Вера. Чего – ну? За пансионатом выезд, развилка через пятнадцать километров. Если на педали жать сильно будешь, то у моста догоним, перед развилкой.
Зоя. И?!
Вера. Зойка, у тебя какой пояс был по карате?
Зоя. Черный, второй дан.
Вера. По голове часто били?
Зоя. Бывало, но редко. У меня предчувствие. Уходила. Сэнсэй говорил, что такое предчувствие у одного бойца на сотню. Ты к чему это?
Вера. Забудь, подколоть хотела. Короче говоря, так: гонишь прямо, проедешь под высоковольтной линией, и будет поворот направо. Не проскочи.
Зоя. Не бойся, не проскочу.
Вера. Зой, никогда не спрашивала – ты чего в проститутки подалась? Спорт оставила?
Зоя. Со спортом – всё. Мы с девчонками из зала в общагу шли, и к нам хулиганы пристали. Ночной магазин рядом был. Пьяные, злые.
Вера. Бедные хулиганы.
Зоя. Бедные не бедные, а один успел меня «бабочкой» по ноге цепануть. Сухожилие задел. И спорт – до свидания.
Вера. Домой надо было ехать, на работу устраиваться.
Зоя. Нельзя было. Меня отец растил. Он бывший морпех. Капитан. Ему почку на войне прострелили. На искусственной живет. Деньги нужны.
Вера. Работа?!
Зоя. Нет у нас в городе работы. Завод был, соки делал. Закрыли четыре года назад, а деньги доктору вынь и положь.
Вера. Много у тебя клиентов было?
Зоя. Два за год. Мужики меня не берут, потому что я в очках. Да и те два – так. Не умею я. Всё у девчонок спрашивала: как правильно, чтобы нравилось? Они мне всё по пунктам. И рычала, и по-матерному – один фиг… Тухло у меня с сексом. На ринге проще было. Спасибо, девчонки за охрану платят.
Вера. Видишь – нет худа без добра. Вон поворот!
Зоя. Не слепая.
Петрович
Катя. Что такое клиренс?
Петрович. Клиренс – это сколько сантиметров от дна машины до дороги. Чем выше клиренс, тем легче через ямы проезжать. Тут никакие дяди с тетями не помогут.
Катя. Значит, мы выиграли?
Петрович. Выходит, так. Если они, конечно, нас в объезд не возьмут.
Катя. И что тогда?
Петрович. Плохо тогда. На шоссе догонят они нас, рано или поздно. Догонят. Вот что: я сейчас тебя у остановки, вон видишь – впереди остановка, высажу, а сам чуть проедусь. Если никого нет, то вернусь через полчаса. А коли дяди с тетями обмануть захотят – я их долго еще покатаю. Подальше чтобы отсюда.
Катя. А я?
Петрович
Катя. Я ничего не боюсь.
Петрович. Даже волков не боишься?
Катя. Здесь волки на людей не нападают. Я по телевизору видела.
Петрович. Ох и грамотная ты у нас, прям Ломоносов! Я тоже хотел летчиком быть.
Катя. Ломоносов летчиком не был. Тогда еще самолеты не придумали.
Петрович. Главное, что он водку придумал. Хорошо, что ты волков не боишься. Я боюсь, страсть. Я за Уралом жил, у меня папу туда сослали.
Катя. Как сослали?