— Вообще, я почти ничего не боюсь. Просто когда-то давно у меня была одна знакомая, которая проходу мне не давала. Она все делала сама, звонила мне, назначала свидания, целовала меня, тащила в постель. Я чувствовал себя какой-то игрушкой в ее руках. И с тех пор излишняя женская активность всегда нагоняет на меня страх. Но с тобой нам счастливым образом удалось этого избежать. Сначала я тебе не слишком нравился, не спорь, я же видел, что это так, — остановил Вадим готовую возмутиться Ирку, — меня это совсем не обижало. Не обязан же я нравиться девушкам. Так вот, из-за того, что я тебе не нравился, ты почти не обращала на меня внимания и не пыталась управлять нашими отношениями. А теперь, когда я, смею надеяться, завоевал твое сердце, ты так изменилась, стала женственной и очень похорошела. И, конечно, ты, как настоящая женщина, ждешь инициативы от мужчины. Интересно только, в чем причина твоих метаморфоз, неужто любовь ко мне? Не смею в это поверить, — шутил Вадим.
«Этого я тебе никогда не скажу, — думала Ира, — незачем тебе знать про мои расклады с Андреем. Да и он никогда не узнает, кем он был для меня когда-то. А ведь Вадим прав, я действительно стала больше похожа на женщину. Я ведь и юбку-то сегодня надела впервые за последний год».
На Ирке в тот день была длинная шелковая юбка почти до пят, в которой та путалась с непривычки. Каждый раз, когда она спотыкалась, наступая на шелковый подол, Вадим заботливо придерживал ее под руку, прижимая ее к себе все сильнее.
«А может, это любовь?» — с надеждой думала Ирка.
О любви она, помня о принципах Вадима, первой говорить не решалась. Она хотела дождаться, когда он созреет сам. Это случилось гораздо раньше, чем она надеялась. Однажды Вадим позвонил ей и сказал, что должен уехать на несколько дней. Причем не сказал, ни куда он едет, ни зачем. Ирка терялась в догадках. Она даже почувствовала что-то вроде уколов ревности.
«Неужели у него появилась другая? — злилась она. — Какое-нибудь нежное и трепетное создание, которое без него чахнет и сохнет. Ведь такие женщины для него идеал, не то что я со своими лошадьми и сомнительным прошлым. Он, наверное, думает, что все мои юбки, и отсутствие косметики на лице, и попытки бросить курить не более чем маскировка».
Но через несколько дней Вадим появился у Иры на ипподроме с букетом роз. Его лицо сияло ярче майского солнца. Да и одет он был как-то необычно, во всем белом. Она сразу почувствовала ужасное волнение, словно знала, что им предстоит очень важный разговор. Иркина душа опустилась куда-то в область живота и опасливо шевелилась там. К тому же Ирку очень смущал ее неприглядный вид.
«Если бы он хоть предупредил меня, что придет, — беспомощно думала она, — я бы оделась поприличнее. А то что это такое?» — Она почти с отвращением оглядела свои потертые джинсы, заправленные в черные резиновые сапоги, клетчатую мужскую рубашку с закатанными рукавами и стала лихорадочно снимать с себя налипшие соломинки. Она только что задала корм лошадям.
Вадима растрогала ее растерянность.
— Да брось, солома тебя совсем не портит. У тебя становится такой милый деревенский вид. Ты можешь сейчас уйти с работы? Я хочу с тобой поговорить.
Ира кивнула. Они отошли с Вадимом подальше, под старые деревья с узловатыми ветками, на которых уже начали пробиваться первые листочки. Странно, но Вадим совершенно не выглядел взволнованным, как будто он твердо был уверен в себе.
— Знаешь, — почти весело начал он, — я уезжал в Кострому. Вернее, в одну деревню, там рядом, на Волге, к своему другу. Я привык все важные решения принимать на природе, поближе к земле, мне там лучше думается. А думал я о нас с тобой. Ты только не пугайся, но я понял, что ты та самая женщина, которую я давно искал. Я хочу связать с тобой свою жизнь и судьбу. Короче, я, как говорится, предлагаю тебе руку и сердце. — Он устало, как после тяжелой работы, вздохнул и вручил Ирке букет.
Она цветы приняла, но выглядела озадаченной. Она никогда не думала, что предложение ей будут делать вот так, под ржание лошадей и щелканье кнутов о твердую, утоптанную копытами землю.
— А ты меня хоть любишь? — Она почти жалобно взглянула на Вадима.
— Ну конечно! А ты думала, что я забыл тебе признаться в любви? Вовсе нет, я сделал это намеренно. Просто слово «люблю» можно сказать и о еде, и о собаке, и о книге. А разделить судьбу можно только с женщиной. Позволь задать тебе банальный вопрос: ты согласна? Если не хочешь, не отвечай, — заторопился Вадим, — я могу подождать.
— Зачем же ждать, — тихо ответила Ирка, — я согласна.
Концепция фильма наконец была разработана. Авторы проекта как-то договорились между собой и умудрились сохранить при этом хорошие отношения. Постепенно набиралась съемочная группа. Федор притащил свою ассистентку, молоденькую девочку с очень длинными ногами в очень короткой юбочке. Зачем она нужна, никто не знал. Андрей решил, что это она, когда начнутся съемки, будет хлопать такой черно-белой деревяшкой и говорить: «Дубль восьмой».