Читаем Музыкальный словарь в рассказах полностью

Конечно, «утешал в страданиях» клавикорд только очень богатых людей. Ведь он был предметом роскоши, украшением гостиных и салонов. Поэтому клавикорды делали нарядными, красиво изукрашенными перламутром, позолотой, драгоценными породами дерева. В конце XVII века во Франции нижние клавиши (те, что в современных роялях делаются белыми) стали вытачивать из черного дерева, а верхние обкладывали слоновой костью. Говорят, это делалось для того, чтобы на темном фоне лучше выделялись изящные белые руки знатных дам-клавикордисток. Однако играть на такой клавиатуре было не очень удобно: темные клавиши сливались, границы между ними оказывались незаметными. И в XVIII веке расположение цветов на клавиатуре изменилось. Оно стало таким, какое мы видим и теперь у пианино и роялей.

Клавикорд был не единственным клавишным инструментом. Одновременно с ним возник и развивался другой, похожий на него и в разных странах называвшийся по-разному: клавицимбал, чембало, вирджинал, клавесин. Последнее название, самое распространенное, в конце концов стало общим, собирательным для всех разновидностей этого инструмента.

В отличие от клавикорда, струны клавесина были разной длины, и это определило характерную форму, которая потом перешла к роялю.

Вначале это тоже был ящик, который ставили на стол. Позднее же инструмент встал на собственные ножки — изящные, точеные.

КЛАВЕСИН


Звук на клавесине извлекался не ударом, а щипком: клавиша приводила в движение упругие язычки (чаще всего их делали из птичьих перышек), которые зацепляли струну. Он был сильнее, чем у клавикорда, но не так выразителен и красив. Исполнитель не мог влиять на его качество, как при игре на клавикорде. С какой бы силой ни ударяли по клавишам, делали это резко или мягко, — ничего не менялось. Чтобы как-то разнообразить звучание, мастера придумывали различные приспособления. Так, делались инструменты с несколькими клавиатурами, отличавшимися друг от друга степенью громкости звука. Наконец, появилась педаль — рычаг, который нужно нажимать ногой. При ее помощи можно было внезапно ослабить звук.

Клавесин был не только домашним инструментом. Он включался в различные ансамбли, даже в оркестр, где на нем исполняли партию сопровождения. За клавесином сидел дирижер. Левой рукой он играл аккорды, а правой руководил оркестром.

Значительной была роль клавесина и как сольного инструмента. Пьесы для него писали многие композиторы XVII–XVIII веков: итальянские, французские, немецкие, английские. В истории музыки их называют клавесинистами. Наиболее известны французские клавесинисты — Куперен, Дакен, Рамо. Они писали танцы для клавесина, такие, как менуэт, гавот, ригодон, создавали своеобразные музыкальные портреты и картинки: «Жнецы», «Вязальщицы», «Флорентинка», «Цыганка», «Бабочки» и даже… «Курица».

Эти изящные небольшие пьесы, обильно изукрашенные мелизмами (прочтите о них в этой книжке), были вполне в духе того времени, когда носили пудреные парики, платья со множеством бантиков и кружев.

К этому «галантному стилю» очень подходил и тембр клавесина, напоминающий звук струнных щипковых инструментов, но более полный и богатый.

Все музыкальные инструменты непрерывно совершенствовались. Продолжали поиски и клавирные мастера. И вот в 1711 году в итальянском городе Падуе клавесинный мастер Бартоломео Кристофори изобрел новый инструмент. Звук в нем извлекался деревянными молоточками с обитыми упругим материалом головками. Теперь исполнитель мог играть тише или громче — piano или forte. Отсюда и пошло название инструмента — пианофорте, а позднее — фортепиано. Название это сохранилось до нашего времени и является объединяющим для всех струнных клавишных инструментов.

Первые фортепиано по звучанию были очень мало похожи на те великолепные инструменты, которые сейчас можно видеть в наших концертных залах. Механизм, служащий для удара по струнам, был в них еще весьма несовершенным, и вначале фортепиано не могло успешно соревноваться с признанным в то время королем музыкальных инструментов клавесином. На протяжении почти всего XVIII века композиторы продолжали писать музыку для старшего брата фортепиано. А тем временем новый инструмент улучшался. Усложнялось его устройство, изменялось расположение струн.

У фортепиано молоточек при нажатии клавиши ударяет по струнам одинаковой длины и толщины. И вот со временем появилась педаль (сейчас ее называют левая педаль), которая сдвигает молоточки в сторону так, что они ударяют не по трем струнам, а по двум или одной, в зависимости от желания исполнителя. Это меняет тембр звука и его силу.

Когда пианист нажимает клавишу, молоточек ударяет по струнам. От них отскакивает войлочная подушечка — глушитель (демпфер). Струны от удара дрожат — вибрируют — и возникает звук. Если бы глушитель не отходил от струн, то звук был бы глухим и коротким. А если бы глушителя не было вовсе, струны колебались бы гораздо дольше, чем нужно, и вместо музыки слышался бы сплошной гул. Так что глушитель — очень важная деталь инструмента.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Ф. В. Каржавин и его альбом «Виды старого Парижа»
Ф. В. Каржавин и его альбом «Виды старого Парижа»

«Русский парижанин» Федор Васильевич Каржавин (1745–1812), нелегально вывезенный 7-летним ребенком во Францию, и знаменитый зодчий Василий Иванович Баженов (1737/8–1799) познакомились в Париже, куда осенью 1760 года талантливый пенсионер петербургской Академии художеств прибыл для совершенствования своего мастерства. Возникшую между ними дружбу скрепило совместное плавание летом 1765 года на корабле из Гавра в Санкт-Петербург. С 1769 по 1773 год Каржавин служил в должности архитекторского помощника под началом Баженова, возглавлявшего реконструкцию древнего Московского кремля. «Должность ево и знание не в чертежах и не в рисунке, — представлял Баженов своего парижского приятеля в Экспедиции Кремлевского строения, — но, именно, в разсуждениях о математических тягостях, в физике, в переводе с латинского, с французского и еллино-греческого языка авторских сочинений о величавых пропорциях Архитектуры». В этих знаниях крайне нуждалась архитекторская школа, созданная при Модельном доме в Кремле.Альбом «Виды старого Парижа», задуманный Каржавиным как пособие «для изъяснения, откуда произошла красивая Архитектура», много позже стал чем-то вроде дневника наблюдений за событиями в революционном Париже. В книге Галины Космолинской его первую полную публикацию предваряет исследование, в котором автор знакомит читателя с парижской биографией Каржавина, историей создания альбома и анализирует его содержание.Галина Космолинская — историк, старший научный сотрудник ИВИ РАН.

Галина Александровна Космолинская , Галина Космолинская

Искусство и Дизайн / Проза / Современная проза