Читаем На рассвете полностью

— Да, с ними все хорошо. Они забеспокоились, когда вы с Северусом в назначенное время не пришли к кафе Фортескью. Двое из них по кружаной сети перенеслись сюда и сообщили обо всем нам с Альбусом. Мы отследили твои передвижения и обнаружили, что в последний раз тебя видели во «Все для квиддича». Продавец, который с тобой общался, испарился. Проследить за Северусом было труднее. — Она закатила глаза. — Его неуместная паранойя на этот раз сыграла против него.

Гарри рассмеялся и тут же пожалел об этом: ребра все еще болели.

— Но Альбус сумел установить, что он был в «Горбин и Бэркес». И Альбус… скажем так, весьма содержательно побеседовал с мистером Горбином. — Ее темные глаза сверкнули. Затем она вздохнула. — Но вас уж очень хорошо прятали. Нам потребовалось больше суток, чтобы вас найти.

Гарри открыл рот. Он был совершенно уверен, что с момента их захвата и до стычки с Упивающимися прошло семнадцать, ну, может, восемнадцать часов. Получается, они пролежали там…

— Черт! — сказал он.

— Вот и я так же подумал, — сказал Сириус. — Я ходил за Минервой по пятам, когда мне сказали, что ты пропал. — Это означало, что Сириус поднял такой шум, что МакГонагалл пришлось уступить ему. — Так что я… Какого дьявола вы там вытворяли? Все было полностью… — он осекся.

Гарри закрыл глаза.

— Мы сделали то, что должны были сделать.

— Гарри, — мягко сказала МакГонагалл. — Все в порядке. Мы знаем, что беспалочковой магией вы воспользовались для самозащиты.

— Кто это был? — спросил он. — Я так и не увидел их лиц.

— Ты бы все равно не узнал их, — коротко сказала она. — Они были на стороне Упивающихся, но обряд посвящения не проходили. После того как закончилась война, их не задерживали и не допрашивали.

Сириус фыркнул.

— Я Фаджу об этом все уши прожужжал.

Гарри мог себе представить. У него возник еще один вопрос:

— И как давно это произошло?

На мгновение МакГонагалл замолчала.

— Восемь дней назад.

Гарри снова открыл рот.

— Я был без сознания восемь дней?

— Ну… — задумчиво сказал Сириус, — не совсем так. В смысле, ты постоянно просыпался и шипел на меня

А, ну да…

— Можно я взгляну на него?

Сириус одарил его странным взглядом, но МакГонагалл все поняла.

— Он еще не очнулся.

— Я хочу его видеть, — твердо сказал Гарри.

Она вздохнула.

— Я спрошу Поппи.

Сорок минут спустя Помфри вкатила кресло Гарри в палату, где спал Северус. Где он лежал без сознания. Но живой. И Гарри приободрила эта мысль.

— Я оставлю вас ненадолго, — тихо сказала Помфри. Она задернула шторы и ушла.

Гарри посмотрел на Северуса. Все синяки сошли, лицо снова приобрело нормальный цвет, хотя и казалось бледнее и тоньше обычного. Помфри объяснила, что передача энергии сильно его ослабила, поэтому отдача от неконтролируемого выплеска магии подействовала на него сильнее, чем на Гарри. Гарри содрогнулся, представив себе, через что пришлось пройти Северусу. Он подкатился ближе к кровати и нежно взял его за руку.

Какое-то время он так и сидел. Слышно было только, как Помфри ходит по больничному крылу. Сириуса, наконец, убедили уйти, и он вышел, по-прежнему не сводя с Гарри озадаченного взгляда. Ничего, с этим Гарри разберется позже.

Длинные пальцы дрогнули в его руке. И еще раз. Гарри взглянул в лицо Северуса и увидел, что его губы приоткрылись.

— Га…

— Да, я здесь. Со мной все в порядке, — сказал он.

Слабая улыбка тронула тонкие губы, и рука, которую сжимал Гарри, расслабилась.

— Гарри…

— Сев. — Он поднес его руку к губам и поцеловал. — Все будет хорошо.

И увидел, что Северус снова провалился в сон. Он улыбнулся. Слава Богу, этот человек слишком упрям, чтобы умереть.

КОНЕЦ

Файл скачан с сайта Фанфикс.ру - www.fanfics.ru

Перейти на страницу:

Все книги серии Фантазии - в реальность

Похожие книги

Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное
Метафизика
Метафизика

Аристотель (384–322 до н. э.) – один из величайших мыслителей Античности, ученик Платона и воспитатель Александра Македонского, основатель школы перипатетиков, основоположник формальной логики, ученый-естествоиспытатель, оказавший значительное влияние на развитие западноевропейской философии и науки.Представленная в этой книге «Метафизика» – одно из главных произведений Аристотеля. В нем великий философ впервые ввел термин «теология» – «первая философия», которая изучает «начала и причины всего сущего», подверг критике учение Платона об идеях и создал теорию общих понятий. «Метафизика» Аристотеля входит в золотой фонд мировой философской мысли, и по ней в течение многих веков учились мудрости целые поколения европейцев.

Аристотель , Аристотель , Вильгельм Вундт , Лалла Жемчужная

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Античная литература / Современная проза
О медленности
О медленности

Рассуждения о неуклонно растущем темпе современной жизни давно стали общим местом в художественной и гуманитарной мысли. В ответ на это всеобщее ускорение возникла концепция «медленности», то есть искусственного замедления жизни – в том числе средствами визуального искусства. В своей книге Лутц Кёпник осмысляет это явление и анализирует художественные практики, которые имеют дело «с расширенной структурой времени и со стратегиями сомнения, отсрочки и промедления, позволяющими замедлить темп и ощутить неоднородное, многоликое течение настоящего». Среди них – кино Питера Уира и Вернера Херцога, фотографии Вилли Доэрти и Хироюки Масуямы, медиаобъекты Олафура Элиассона и Джанет Кардифф. Автор уверен, что за этими опытами стоит вовсе не ностальгия по идиллическому прошлому, а стремление проникнуть в суть настоящего и задуматься о природе времени. Лутц Кёпник – профессор Университета Вандербильта, специалист по визуальному искусству и интеллектуальной истории.

Лутц Кёпник

Кино / Прочее / Культура и искусство