Читаем На руинах Османской империи. Новая Турция и свободные Балканы. 1801–1927 полностью

Мустафа-паша из албанского Скутари подошел к Софии с армией из 40 тысяч арнаутов, желая спасти империю, которую до этого он позволил русским ослабить; Шумла, «неприступная крепость» Видин, а также Рущук все еще удерживались турками.

Но русским пришлось столкнуться с более грозным, чем турки и албанцы, врагом – чумой и другими болезнями, которые всегда сопровождают поход вражеской армии по территории, которая славится своими быстрыми и резкими перепадами температур. В этих обстоятельствах царь поспешил заключить мир, которого турецкие государственные мужи, не представлявшие себе истинного размера русской армии и условий, в которых ей приходилось воевать, – они полагали, что у Дибича 60 тысяч человек (на самом деле оставалось 7 тысяч), к тому же не знавшие о подходе Мустафа-паши, желали не меньше самого царя. Больше всего они боялись, что в Стамбуле вспыхнет бунт, от которого полетят их головы, а барон фон Мюффлинг, прусский посланник в Турции, использовал свое огромное влияние на турок во благо России.

Дибич, со своей стороны, великолепно исполнил роль генерала-победителя. Когда турецкие послы, явившиеся в Адрианополь для обсуждения условий мира, поняли, в каком положении находится русская армия, и пригрозили прекратить переговоры, авангард Дибича дошел до города Цорлу, от которого было рукой подать до Стамбула, другие русские авангарды заняли Энез на берегу Эгейского моря, русские десанты взяли Созопол, Иниду и Мидию на Черном море. Одновременно русский флот крейсировал у входа в Босфор и угрожал Дарданеллам, а за ним вполне могли последовать британские корабли. По-видимому, именно эти события и предвосхитили Крымскую войну 1853–1856 годов.

К прусскому послу присоединился британский; он стал убеждать султана заключить мир; наконец, Махмуд II со слезами на глазах согласился подписать столь невыгодный для него Адрианопольский договор.

Договор, подписанный в старой столице Турции 14 сентября 1829 года, не столько уменьшил территории Турецкой империи, сколько нанес удар по престижу султана. Дельта Дуная была для турок потеряна навсегда, а Черное море, Босфор и Дарданеллы были объявлены свободными и открытыми для всех русских судов, независимо от их размера, и для судов других стран, находящихся в мире с Портой. В Азии царь вернул туркам Баязет и Эрзерум, но оставил за собой Анапу, Поти, Ахалцих и Ахалкалаки, так что воинственное население Северного Кавказа осталось изолированным. Турция должна была выплатить контрибуцию, размер которой позже был сокращен; княжества Валахия и Молдавия, а также Сербия получали автономию, гарантом чего становилась Россия. Россия должна была владеть Валахией и Молдовой до полной выплаты контрибуции. Валахия и Молдова сохранили свои привилегии под властью Порты, однако, согласно отдельному указу, господаря теперь следовало выбирать пожизненно, а сместить его можно было только по одной причине – если он совершит преступление.

Господари должны были управлять внутренними делами княжеств, советуясь со своими экстраординарными ассамблеями или диванами. На левом берегу Дуная туркам запрещалось строить крепости или создавать поселения, а вся существующая на тот момент собственность мусульман должна была быть продана в течение 18 месяцев. Княжества были освобождены от поставок зерна, баранины и дров для турецкого правительства, однако они должны были выплатить за это большую компенсацию. После смерти или смены господаря они обязаны были также выплачивать сумму, равную годовому размеру дани; но после ухода русской оккупационной армии их освободили от этого на два года. Таким образом, единственной связью султана с румынами осталось назначение новых правящих князей и уплата дани. Но если власть султана уменьшилась, то власть русских усилилась, и присутствие русских войск предоставило царю возможность усилить свое влияние в этом регионе.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Человек 2050
Человек 2050

Эта книга расскажет о научных и социальных секретах – тайнах, которые на самом деле давно лежат на поверхности. Как в 1960-х годах заговор прервал социалистический эксперимент, находившийся на своём пике, и Россия начала разворот к архаичному и дикому капитализму? В чем ошибался Римский Клуб, и что можно противопоставить обществу "золотого миллиарда"? Каким должен быть человек будущего и каким он не сможет стать? Станет ли человек аватаром – мёртвой цифровой тенью своего былого величия или останется образом Бога, и что для этого нужно сделать? Наконец, насколько мы, люди, хорошо знаем окружающий мир, чтобы утверждать, что мы зашли в тупик?Эта книга должна воодушевить и заставить задуматься любого пытливого читателя.

Евгений Львович Именитов

Альтернативные науки и научные теории / Научно-популярная литература / Образование и наука
Усоногий рак Чарльза Дарвина и паук Дэвида Боуи. Как научные названия воспевают героев, авантюристов и негодяев
Усоногий рак Чарльза Дарвина и паук Дэвида Боуи. Как научные названия воспевают героев, авантюристов и негодяев

В своей завораживающей, увлекательно написанной книге Стивен Хёрд приводит удивительные, весьма поучительные, а подчас и скандальные истории, лежащие в основе таксономической номенклатуры. С того самого момента, когда в XVIII в. была принята биноминальная система научных названий Карла Линнея, ученые часто присваивали видам животных и растений имена тех, кого хотели прославить или опорочить. Кто-то из ученых решал свои идеологические разногласия, обмениваясь нелицеприятными названиями, а кто-то дарил цветам или прекрасным медузам имена своих тайных возлюбленных. Благодаря этим названиям мы сохраняем память о малоизвестных ученых-подвижниках, путешественниках и просто отважных людях, без которых были бы невозможны многие открытия в биологии. Научные названия могут многое рассказать нам как о тех, кому они посвящены, так и об их авторах – их мировоззрении, пристрастиях и слабостях.

Стивен Хёрд

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Научно-популярная литература / Образование и наука
Сложные чувства. Разговорник новой реальности: от абьюза до токсичности
Сложные чувства. Разговорник новой реальности: от абьюза до токсичности

Что мы имеем в виду, говоря о токсичности, абьюзе и харассменте? Откуда берется ресурс? Почему мы так пугаем друг друга выгоранием? Все эти слова описывают (и предписывают) изменения в мышлении, этике и поведении – от недавно вошедших в язык «краша» и «свайпа» до трансформирующихся понятий «любви», «депрессии» и «хамства».Разговорник под редакцией социолога Полины Аронсон включает в себя самые актуальные и проблематичные из этих терминов. Откуда они взялись и как влияют на общество и язык? С чем связан процесс переосмысления старых слов и заимствования новых? И как ими вообще пользоваться? Свои точки зрения на это предоставили антропологи, социологи, журналисты, психологи и психотерапевты – и постарались разобраться даже в самых сложных чувствах.

Коллектив авторов

Языкознание, иностранные языки / Научно-популярная литература / Учебная и научная литература / Образование и наука