Читаем Награда полностью

Мишка Гаевой - вообще уникум, по-своему. Гринпис ходячий, не от мира сего, мата от него не услышишь, и добряк, каких мало. Рисовал великолепно, в три минуты на любом клочке карандашом портреты рисовал - что фотография, франзузский-английский - свободно, йогу знал, в такие узлы закручивался уму непостижимо, как ему это удавалось. То суслика прикормил, воду ему в крышечке носил, то нашел где-то котенка со сломанной лапой, так он ему шину соорудил, и кормил чуть ли не со рта, но неблагодарный хищник, чуть выздоровев, убежал восвояси.

Первый двор - никого кроме двух женщин непонятного возраста, одна что-то стирает в корыте, пристройка пуста... ладно, пошли дальше

Второй дом пуст вообще, хотя еще ночью здесь кто-то был - теплый очаг, объедки свежие, хозяева, ау?

Третий дом, немаленький, с пристройками, на дворе копошатся два чеченских детеныша лет шести-восьми, замурзанные, - ну цыганчата. Женщина на пороге недобро смотрит на нас, и что-то по-чеченски говорит детям. Старший поднимается и идет в дом, младший делает шаг навстречу Мишке Гаевому, и делает смешную рожицу. Мишка умильно расплывается в улыбке, достает откуда-то из-за лифчика потертый батончик MARSa , протягивает пацаненку, и говорит, что вот, щас второй дам, брату отнесешь. Эта игра в Мать Терезу явно не нравится Кузьмичу, он говорит, что, мол, Миша, ни к чему это. Интересно, где ж он тут MARS надыбал? Пацаненок, не дожидаясь второй конфеты, что-то буркнул, и побежал в дом. Кузьмич, Антоха и Борода пошли за ним.

Мишка Гаевой делает шаг в сторону пристройки, из щелей сарайчика раздается очередь - Мишкина голова взрывается кровавым фейерверком. Прежде чем он успевает упасть, я и Санька с Андрюшкой Твиксы начинаем поливать из автоматов через стены, останавливаемся, Андрюшка рыча - " АААААА, бляди!" выносит дверь сарая ногой. На полу лежат двое: рослый бородач с автоматом, в синей рубахе, еще жив, и кроваво булькая разорванной нижней частью лица, судорожно елозит по полу. Второй, в камуфляжном костюме, лежит, неестественно вывернув шею. Санька остервенело вскидывает автомат и, поливая в упор бородача, орет: " Ах, здесь никого нет? Здесь нет никого?! Здесь нет никого?!!!!!! Су-у-у-у-у-ки!" Остановился, когда магазин был пуст.

Из дома выскакивают, Кузьмич и Антоха, Витька Борода останавливается в дверном проеме. Антоха склоняется над убитым Мишкой, и начинает выть... В начале весны Мишка, сам раненый, тащил полумертвого Антоху на себе через пол-Грозного. С задней стороны дома снова появляются те два замурзанных пацаненка, Антоха стеклянным взглядом вперивается в них, и целит из подствольника... Кузьмич успевает ударить Антоху в плечо и граната улетает гораздо выше, за два двора... Разрыв... Крики...

Метрах в двухстах слева, там, где была наша третья группа, зазвучал автомат, потом еще один, и еще, и еще... Мать вашу, начало - лучше не придумаешь.

Кузьмич дает отмашку - отходим в начало улицы, оттуда улица заворачивая расходится трезубцем по всему поселку. Антоха беззвучно плачет, не вытирая слез, и тащит Мишку...

Из переулка выезжает БМПшка, с брони хриплым басом орет Васька "Высоцкий":

- Та сторона поселка пустая, а Мусу с ребятами с двух сторон прижали у оврага!

Вторая (меньшая) половина села по ту сторону оврага находилась чуть выше нас, и обзор чичам был великолепный. Судя по интенсивности огня с той стороны, их было раза в три больше, чем наших. Один плюс - их с тыла подпирал крутой склон горы, и в случае подмоги уйти просто так чеченам бы не удалось.

Кузьмич связывается по рации с майором, о чем они говорят - я могу только догадываться, но лицо прапорщика вытягивается, и он молча рвет связь.

- Сейчас ту сторону села минометами... Петров обещает подмогу через 15 минут, а пока за мной, ребят отбивать, - Кузьмич часто заморгал и поперхнулся. - Капитана Мусаева уже нет.

...Не знаю как у кого, но у меня ощущение и осознание потерь, произошедших не на моих глазах, вызывало странные эмоции - как будто во мне, внутри, висит на резинках какой-то груз в районе груди, а когда узнаю, что кто-то погиб - часть "резинок" рвется, и груз бьет где-то внизу, а все внутренности опускаются вслед за ним. Потом оставшиеся "резинки" выравнивают положение, но ощущение тяжести в районе горла остается... Сколько их, этих "резинок" осталось? Сколько из них еще оборвется? Какая из них моя?..

..."Подмога" появилась раньше ожидаемого - из-за склона выкатились два бэтэра, и появилось человек 10-12 тех желторотиков, которые оставались в майором Петровым: как мы узнали позже, они самостоятельно, положив на команды, оставили майора, и пошли нам на помощь. Перли прямо на ту, высокую сторону поселка, идя в рост. Отвлекли огонь на себя - вот и вся война: почти одновременно из трех мест жужжаще бухнуло по бэтэрам, передний покрылся клубами дыма и, став на ребро, начал сползать со склона, затем, перевернувшись, сполз вниз. Взрыв разметал нескольких ребят в стороны. Второй начал разворачиваться, по нему били из-за камней, откуда-то со склона. Господи, да тут вообще гнездо сучье, сколько ж вас, гниды?!

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
1917 год. Распад
1917 год. Распад

Фундаментальный труд российского историка О. Р. Айрапетова об участии Российской империи в Первой мировой войне является попыткой объединить анализ внешней, военной, внутренней и экономической политики Российской империи в 1914–1917 годов (до Февральской революции 1917 г.) с учетом предвоенного периода, особенности которого предопределили развитие и формы внешне– и внутриполитических конфликтов в погибшей в 1917 году стране.В четвертом, заключительном томе "1917. Распад" повествуется о взаимосвязи военных и революционных событий в России начала XX века, анализируются результаты свержения монархии и прихода к власти большевиков, повлиявшие на исход и последствия войны.

Олег Рудольфович Айрапетов

Военная документалистика и аналитика / История / Военная документалистика / Образование и наука / Документальное