Кое-как собравшись и одевшись, вынырнула наружу — в горячий летний воздух и суматоху города. Прогулялась вдоль путей, добралась до квартиры дяди Вани и обнаружила, что Гончар, не вняв моим советам, ушел все-таки на работу. Прибираясь у него, нашла старый фотоальбом, быстро пролистала, узнавая на пожелтевших карточках знакомые черты Ивана. Молодой, на некоторых фото даже юный. В детском саду, в школе, в университете (не знала, что он его закончил), позже с родителями дома и уже слегка поседевший. Вся его жизнь удивительным образом уместилась в один потрепанный альбом, перетянутый красным вельветом.
Приняв ванну, я быстро постирала свое белье и аккуратно сложила в пакет, чтобы потом по дороге быстро заскочить к себе и там повесить сушиться. Трудно, стыдно, но неудобства закаляют, особенно если воспринимать их, как игру. Еще немного, еще немного — и скоро наступит новый уровень. Уже вот-вот. Поэтому я старалась не думать о своем существовании в негативном ключе — у многих и крыши над головой нет. А если не сдаваться и не опускать рук, то очень быстро можно отвоевать хотя бы маленькое, но местечко под солнцем.
Длинные ряды вещевого рынка привели меня в уныние и растерянность. Кричащие торговцы, сотни пестрых тряпок, толчея и грязь. Как-то в моем родном городе было добрее, что ли. Больше светлых глаз, добрых слов, ароматы горного меда, горячего лаваша, сыра, морепродуктов, кавказских специй и пряностей. Разноцветье палочек чурчхеллы, лежащих, висящих и стоящих плотно-плотно на прилавках, сушеная хурма и местные орехи. Варенье из молодых сосновых шишек (да-да-да!). Приветливые продавцы, предлагающие попробовать фрукты, цитрусовые и домашнее ежевичное вино. Словом, лучшее место для пеших прогулок (после набережной, разумеется).
А здесь… Здесь мне пришлось протискиваться сквозь толпу неопрятно одетых людей, щелкающих семечки и заедающих водку чебуреками, сторониться подмигивающих немытых торгашей, навязчиво сующих под нос зловонные китайские тапки с возгласом «вах, какой красывый дэвушка» и лицезреть хмурых и недовольных потенциальных покупателей, с отсутствующим видом разгуливающих меж рядов.
Поэтому, покружив недолго по территории рынка, схватила первые попавшиеся брюки и легкое коричневое платье, спряталась за шторку, заботливо натянутую продавщицей, едва способной пару слов связать по-русски. Примерила их наспех, кивнула, переоделась обратно, расплатилась и убежала.
Всю дорогу до кафе мне будто не хватало воздуха, и все никак не удавалось вдохнуть полной грудью пропахший гарью город. Он словно навалился на меня, напоминая, кто я такая, и откуда взялась, намекая, что я — всего лишь букашка, одна из таких же немытых торговцев, вынужденная барахтаться в людском муравейнике, чтобы хоть как-то существовать.
Хотелось выбросить эти брюки, сбежать с этой работы, перестать делать вид, что могу приспособиться и быть «как все». Перестать притворяться Юлианой, доказывать самой себе и другим, что «еще жива», и просто сбежать. Но только чёткое осознание, что, какой путь не выбери, все непременно вернется на круги своя, останавливало меня. А единственный правильный путь — стать снова самой собой, был пока недосягаем и не осуществим.
Тупик.
Вошла в здание, едва не падая в обморок. Приступ паники накатил, не иначе. Прошла через служебный вход в подсобку и буквально рухнула на стул. Закрыла глаза, помассировала виски, попыталась отдышаться.
— Вот. — Произнес вдруг вошедший Виталик и протянул мне конверт.
Подняла на него взгляд.
Глаза парня хитро сверкали.
— Что там? — Спросила тихо.
В груди ощутимо кольнуло от страха.
— Не знаю. — Пожал плечами и сложил руки на груди. — Тебе передали.
Взяла конверт. Запечатан.
— Хм… — Покрутила в руках. — И кто передал?
— Н… Э… — Замялся коллега.
— Да говори уже. — Надорвала край конверта и заглянула внутрь. Моментально почувствовала, как лицо запылало, как сердце забилось дергано и неровно. — Ох…
— В общем, я пойду. — Хмыкнув, он развернулся и потянулся к дверной ручке.
— Иди-иди, — сказала ему в спину, — я все про тебя знаю, предатель. — Не смогла сдержать улыбку при виде содержимого конверта. — Мог и сказать мне про записку, которую втихаря передал ему.
Виталик обернулся и подмигнул мне:
— Я думал, так будет интереснее.
Кивнула ему.
— Спасибо.
И как только парень скрылся за дверью, высыпала на колени несколько черно-белых фотографий.
Замершие на поверхности фото-бумаги озорные капли дождя на одном снимке. Слегка ребристая поверхность луж и отражения в них черных бархатных облаков на другом. Высокие, словно нити, здания, упирающиеся в небо, и тугие, точно металл, брызги, взлетающие вверх под давлением на третьем.
И девушка.
Много фотографий с девушкой.
Длинные черные волосы, немного испуганные глаза, смуглое лицо, спрятанное за шёлковыми локонами. На меня похожа… И короткий вдох уже меня же самой, застывший удивлением на следующем случайном снимке. И моя же улыбка. Такая широкая и искренняя, словно чужая…
Я уже давно не помнила себя такой счастливой, как на этих фото…