Читаем Назола (СИ) полностью

  - Нет. Это просто мой проект, то есть он создаётся под меня и для меня, понимаешь? Андрей Галицкий - мой отец.





  Разочарование больно укололо его: ожидаемого эффекта не последовало. Рост даже глаза свои голубые не округлил в почтительном изумлении.





  - А почему же вы с отцом сразу не отсеиваете девчонок, чтобы они не психовали и не надеялись попусту? - вот что спросил он, резко и сердито.





  Ого! Кусается, чудо-то!





  У Тёмы даже в животе похолодело от предчувствия игры.





  Он до дрожи обожал, когда потенциальный партнёр оказывался крепким орешком. Это предвещало шахматную партию, схватку, поединок! В котором Тёма ещё никогда и никому не уступал. А чем азартнее была схватка, тем слаще становилась победа. Но такие поединки случались у него редко.





  Конечно, подыскивать партнёров Тёме случалось и в клубах, и в Сети, на соответствующих сайтах знакомств и в чатах. Но это было слишком просто и потому уже поднадоело. Не говоря уже о том, что в каждом из встреченных там парней Тёма подозревал интерес в первую очередь не к себе, а к деньгам и связям отца.





  - Тебя что, так сильно беспокоит моральное состояние твоей подружайки? - он снова демонстративно скривился, нарочно употребив это уничижительное словечко. - Ей же не пять лет, я надеюсь? Надо учиться держать удар. А с практической точки зрения... Не рубишь ты фишку, чувак. Сам посуди, зачем сразу отсеивать девчонок, если их можно употребить для других целей? В другой проект, например. Или массовкой в клипак. Да мало ли для чего! Отец всегда говорит, что и в куче навоза можно найти жемчужину.





  Голубые глаза Роста неожиданно стали похожи на льдинки - серые, холодные и колючие.





  - Люди не навоз, знаешь ли, - негромко, но с силой произнёс он.





  "Знаешь ли"?!





  Блядь, Тёма знал!





  - Ты так считаешь? - вкрадчиво осведомился он и прищурился. - Ну-ну, чувак, мне нравится твоя младенческая наивность, но я тебя разочарую. Люди - навоз, и ещё какой.





  Он ожидал, что Рост вспылит, но тот лишь усмехнулся как-то устало:





  - А ты, конечно, жемчужина. Или сразу бриллиант?





  Тут Тёма сперва опешил, потом вспыхнул, а потом разозлился - оттого, что покраснел из-за ехидных слов какого-то лоха, провинциального Иванушки-дурачка!





  Он открыл было рот, чтобы поставить зарвавшегося Трубадура на подобающее место, но тут в кармане у Роста затрезвонил сотовый, и тот выхватил трубку, поднося её к уху.





  - Машка! - выпалил он, отворачиваясь от Тёмы. - Я тебя на восьмом жду. Заблудился слегонца. Поднимаешься или мне к тебе спуститься?





  Невидимая Машка проорала так, что слышно было даже Тёме:





  - Подниму-усь!





  Через несколько минут, прошедших в натянутом молчании, дверцы лифта раздвинулись, и из него вылетела раскрасневшаяся девица в красном же топе, кожаной короткой юбке и на каблучищах. Грива медно-рыжих волос развевалась за её спиной, как знамя.





  Лошадка!





  Её пухлые, ярко накрашенные губы беспомощно задрожали, когда она увидела Роста.





  - Ро-остик! - всхлипнула она и всем своим нехилым телом с разбегу врезалась в парня, повиснув у него на шее. Тот даже не пошатнулся, крепко обняв её за плечи. - Меня не взя-али!





  - Да знаю, знаю, Машка, - вздохнул тот, утешительно чмокнув её в рыжую пушистую макушку. - Забей, пошли.





  - Откуда знаешь? - Машка отстранилась, вытаращив на него изумлённые синие глаза.





  - Да вон, особа, приближённая к императору, - Рост насмешливо кивнул в сторону Тёмы, - мне любезно сообщила, что Галицкому в проект нужны только пацаны. Так что без шансов, разве что ты того... сменишь гендер. Чтобы понравиться наследному принцу.





  - Вот ещё! - выдохнул Тёма, буквально задымившись от злости.





  Приближённая особа! Наследный принц!





  - Вот ещё! - выпалила и Машка, сжав кулаки. Метнула на Тёму удивлённый взгляд и вдруг, шмыгнув носом, озабоченно спросила, снова повернувшись к Росту: - Тогда ты сам, может, попробуешься, если тут нужны парни? Ты же поёшь!





  "Так он ещё и поёт!" - вдруг вспомнил Тёма грудничковый анекдот про двоечника Вовочку и почему-то развеселился:





  - Он поёт?





  Машка развернулась к нему, машинально утёрла нос ладонью - Тёма едва не поморщился - и горячо закивала:





  - Классно! Классно поёт! У него свои песни! Ты... вы бы только слышали!





  - Я б послушал, - пробормотал Тёма и понял, что да, послушал бы. Прямо сейчас!





  - Обрыбишься, - невозмутимо отрубил Рост, продолжая ехидно ухмыляться. - Я-то уж точно не жемчужина. Пока, Артём Андреич, будь здоров, расти большой, успехов тебе в поисках жемчужин. Возьми пару уроков.





  - У кого? - ляпнул Тёма, попавшись на удочку.





  - У японских ныряльщиц. Или у ассенизаторов. На твой вкус, что поромантичнее. Гудбайте, ваше высочество!





  И он без церемоний потащил к лифту хихикнувшую Машку.





  "Подожди!" - чуть было не крикнул Тёма ему вслед, но гордо промолчал. Не пристало Артёму Галицкому бегать за каким-то плебеем, который к тому же только что над ним посмеялся!





  Активный тезаурус плебея, впрочем, впечатлял, - надо же, гендер! японские ныряльщицы! - но парень оказался не только чересчур начитанным, но и чересчур наглым. В игнор!





Перейти на страницу:

Похожие книги

Круг
Круг

Анар — известный азербайджанский писатель, автор многих рассказов и повестей.В новую книгу писателя вошла фантастическая повесть «Контакт» — о возможных формах контакта инопланетян с жителями Земли. Она уже знакома всесоюзному читателю по публикации в журнале «Дружба народов». Издававшаяся ранее повесть «Круг» публикуется вместе с продолжением — повестью «Шестой этаж пятиэтажного дома». Их связывают не только общие герои и место действия, но и общая направленность против бездуховности и равнодушия. В повести «Цейтнот» автор размышляет о верности юношеским идеалам, изменив которым человек теряет смысл жизни, утрачивает лучшие черты личности.

Анар Азимов , Анар Расул Оглы Рзаев , Вера Кьют , Виктор Комаров , Игорь Росоховатский , Лия Семёновна Симонова

Фантастика / Детективы / Триллер / Проза / Роман, повесть / Ужасы и мистика / Повесть / Современная проза