Тогда, после неудавшегося выпускного, он весь день проспал. Проснулся, когда уже было темно за окном. Судя по всему дома он был один. Родители держали ту самую пивнушку на въезде в город, где стоял злополучный памятник вождю. Она никогда не пустовала, поэтому закрывались поздно. Отец мог пропадать там днем и ночью, кроме воскресенья. В этот день он оставался дома, готовил шашлыки, на которые приходили немногочисленные земляки, рекой лилось грузинское домашнее вино, а потом пели свои родные песни, протяжные, многоголосые. Сегодня был будничный день. Гога выискивал что-нибудь съестное в холодильнике, когда прозвенел злополучный звонок. Не торопясь, он вышел на улицу, открыл ворота и тут же согнулся от удара в печень. Следующий пришелся в голову, и он больше ничего не помнил…
В школу, где учились Валька, Рава, Лийка, Гога пришел в пятом классе. Он был второгодником, поэтому был старше одноклассников. К десятому классу у него вовсю пробивались усики и вполне вероятно, что он уже брил все лицо, судя по пробивающейся черной щетине… Заносчивый, упрямый и драчливый, он с возрастом не менялся. И хоть не особо вышел ростом, был он ладненький, тонкий, как все юные кавказцы, с красивой шевелюрой и большими черными глазами. К концу учебы стал лидером всех плохих старшеклассников, побеждая тех не столько силой, сколько умением переманивать пачкой сигарет, выпивкой или подкарауливал своих недоброжелателей в темных местах с группой ребят. Не трогал только Раву, тот был слишком здоровым и независимым: высокого роста, накачанный, не из слабаков, он и сам мог набить морду любому. Тем более, он занимался боксом и не раз побеждал на соревнованиях разного масштаба. Поэтому Гога предпочитал с ним дружить. К окончанию школы и тот и другой считались среди девчонок самыми завидными женихами. И если Рава покорял всех своей неотразимой красотой, то Гога брал своей мягкостью и умением вскружить голову красивыми словами. Откуда он их брал — было непонятно, учитывая его бесталанность в учебе.