Здесь, в Дманиси, мы впервые сталкиваемся с тем трогательным примером заботы о своих ближних, что так отличает человека – настоящего человека (по тем редким, скудным находкам, доступным нам, мы знаем, что умение заботиться о других не раз проявляли и неандертальцы). Так вот один из скелетов, найденный в Дманиси, принадлежал дряхлой, очень много пожившей женщине. Ей было уже за сорок, она была невероятной, по меркам того времени, долгожительницей. Зубов у нее не осталось, но это не обрекло ее на голодную смерть. Соплеменники ухаживали за ней, кормили ее. Судя по тому, что почти все зубные лунки у нее заросли костным веществом, она прожила еще несколько лет после того, как лишилась возможности жевать.
Так почему древние гоминиды поселились в Закавказье? Появление человека в Дманиси не случайно. В Евразии к югу от горных систем, таких как Гиндукуш и Кавказ, простиралась саванна, как и на родине человечества, в Африке. Судя по всему, 1 750 000 лет назад местность в окрестности Дманиси тоже представляла собой саванну. По-видимому, в ту эпоху гоминиды во время своих миграций вообще не покидали теплой климатической зоны. Эта зона простиралась от Испании и Ближнего Востока до Индии, Индонезии и Южного Китая. К северу же от упомянутых горных систем – на территориях с негостеприимным, суровым климатом – человек мог поселиться, лишь овладев огнем.
Предшественник и потомки
Древнейшие останки гоминид на территории Европы обнаружены в Испании (поначалу оценки их возраста очень разнились – от 1,2 миллиона лет до 650 тысяч лет). Позднее возраст находок оценили в 750–800 тысяч лет (J. Berm'udez de Castro et al.
Первые обитатели Европы получили видовое название –
Впрочем, два таких авторитетных американских палеоантрополога, как Джеффри Шварц и Иан Таттерсол, в 2010 году заявили, что с анатомической точки зрения неандертальцы и сапиенсы слишком заметно отличаются от
По мнению Кристофера Стрингера,
Слоны вторгаются в Гибралтарский пролив
Быть может, Европа была открыта так… Ни каравелл под парусами, ни караванов, груженных провизией, ни прочих примет великого географического открытия. Лишь горстка темнокожих охотников прячется в прибрежных кустах. Короткими перебежками они приближаются к воде, предвкушая добычу. Но загнанные животные – несколько невысоких слонов, – потоптавшись на песчаном берегу, один за другим соскальзывают в воду. Охотники качают головами, размахивают копьями, а добыча, которой некуда было деваться, мерно покачиваясь в волнах, плывет. Массивные тулова слонов почти скрываются в воде; иногда волна, перекатываясь, захлестывает их, но они упрямо плывут вперед – туда, где у самого горизонта виднеется темная полоса берега. Со скал – когда-нибудь их назовут Гибралтаром – до зверей доносится запах спелых фруктов.
Люди, оставшиеся на этом берегу, наверняка видят, как несколько серых точек, немного вырастая, выкатываются из воды. Голодные люди, упустившие добычу, оборвавшие все плоды и ягоды в округе, завистливо озирают край, куда удалилось зверье. Кто-то сталкивает в воду ствол дерева, еще недавно росшего на краю обрыва, а потом подточенного, вырванного с корнем волнами. Ствол плывет. Взволнованный юноша прыгает в воду, настигая бревно. Держась за него, подгоняемый пенистыми валами, устремляется к дальнему берегу. За ним внимательно следят. Некоторые охотники не выдерживают, разбредаются по берегу, подкатывают другие стволы. Для большей устойчивости связывают их. Зовут женщин, детей. Спасения от голодной смерти ищут в волнах. Флотилия дикарей покидает Африку…