Вера, не скованная подобными сомнениями, уже семенит вслед за незнакомкой. «Это шанс», – думает Сана и возвращается в магазин. Смотрит вокруг, на жуткий контур мертвого тела, затем на шкаф с бесчисленными ящичками. Сана понятия не имеет, что в них обнаружит, и даже не знает, что она вообще ищет, но, возможно, Маршалл оставил нечто такое, что послужило бы ей доказательством. Она подходит к внушительной стене с ящичками, делает глубокий вдох, после чего выдвигает один из них. В воздух поднимается пыль, и Сана откашливается. Внутри лежит диковинный корешок, серый и сморщенный.
– Это кордицепс.
Сана подскакивает и быстро задвигает ящик. Вера успела вернуться. Она чуть запыхалась после погони за женщиной, глаза смотрят пристально, но во взгляде нет осуждения, хоть Сана и попалась с поличным – скорее любопытство.
– Простите! – произносит Сана. – Мне просто стало так любопытно.
– Немного любопытства не вредит, – говорит Вера и добавляет с искоркой в глазах: – Только не забывать поговорку про любопытство и нос.
После такого Сана не может оставаться здесь ни секунды дольше. Торопливо продиктовав свой номер на случай, если Вера что-нибудь вспомнит, она спешит прочь из магазина, поворачивает за угол дома и только там дает волю слезам.
7
Вера
Нельзя обвинить Веру в тщеславии. Нет, у Веры много качеств, но тщеславие не в их числе. Но даже она вынуждена признать, что первый день расследования превзошел всякие ожидания. И, как у всякой китайской тетушки, у Веры за плечами много лет практики в предъявлении завышенных ожиданий. В самом деле, даже полиции придется признать, что она практически распутала за них это дело. Еще не подошло время вечернего чая, а у нее уже трое подозреваемых. «Превосходная работа, Вера, просто изумительно», – подбадривает она себя, заваривая чай из унаби и ягод годжи.
Когда чай готов, Вера со вздохом удовлетворения устраивается на своем стуле и берет в руки блокнот. Достает шариковую ручку с пером в полмиллиметра и делает записи каллиграфически выверенным почерком.
Почему
Вера берет свои вещи и поднимается наверх. Усаживается за кухонный стол и звонит Тилли. Против обыкновения, Тилли отвечает на звонок.
– Ма, я работаю, – ворчит он.
Вера слышит шум голосов на фоне – такие куцые, деловые фразы – и удовлетворенно кивает. Она правильно воспитала сына, только послушайте, какой он, среди всех этих занятых людей. Вера ценит его время и потому переходит сразу к делу.
– Тилли, у меня очень важное дело. Если наткнуться на мертвое тело и у него в руке флешка, то как ее разблокировать?
– Что? Я… Чего? Ма, это… это за то, что я не пришел на ужин в прошлое воскресенье?
– И в позапрошлое воскресенье, и в воскресенье перед этим, но нет, дело не в этом. Хотя я готовлю твой любимый тушеный трепанг, стою на кухне три часа, но не бери в голову. Лучше скажи мне, как открыть флешку?
– Чт… – Тилли замолкает, а потом издает сердитый вздох. – Флешка в руке мертвого тела? Я даже не… Почему ты спрашиваешь?
– Ох, просто я вчера находить мертвое тело в магазине, ну разве не любопытно?
Несколько секунд в трубке царит тишина.
– В смысле, настоящий труп?
– Да, это мужчина, его имя Маршалл Чен. Мне кажется, дурацкое имя, не так благородно, как Тилберт, правда? Зачем называть сына Маршаллом, как будто он из полиции?
– Ма… – Тилли снова делает глубокий выдох. – Ты вызвала копов?
– Само собой! Вызывать их сразу, как только рисовать линию вокруг тела. Копы находят это очень любезным, – ладно, это преувеличение, но Тилли не обязательно знать все подробности.
– Ты… но… почему ты спрашиваешь, как разблокировать флешку мертвого парня?
– Ой, да просто любопытно, – это ведь прозвучало довольно буднично и невинно?
– Ма, – Тилли понижает голос. – Только не говори, что ты взяла флешку с мертвого тела.
Вера хранит молчание.