— Побыть один? — спросила она. — Твоя семья кажется очень дружной.
— Так и есть, — заверил он ее. — Но это не означает, что временами они не сводят меня с ума. Моя мама настоящая королева драмы, ну и...
Габриэль замолчал и сосредоточился, укладывая хворост и ветки покрупнее в форме конуса.
— Иди сюда, погрейся у огня. — Он направил поток пламени на собранные дрова, костер тут же ожил и, потрескивая, начал испускать ароматный сосновый дым.
Келли села и протянула руки к огню, Габриэль устроился рядом с ней. Они смотрели на пляшущие искры костра, погруженные каждый в свои мысли.
Келли взглянула на Габриэля, украдкой рассматривая его высокие скулы, и зачарованно глядя на танцующие блики огня в его черных волосах. Этот мужчина был настолько греховно красив, что от одного взгляда на него бабочки у нее в животе устраивали переполох и между ног разливалось тепло.
— Кто бы мог подумать, что мы окажемся здесь? — задумчиво произнесла она.
Он взглянул на нее и улыбнулся.
— Я, — сказал он, как ни в чем ни бывало. — С того самого момента, как впервые увидел тебя, я знал, что мы созданы друг для друга.
Она фыркнула, издав неподобающий леди звук.
— Хах! Если бы ты еще помнил тот момент. Ты был слишком занят, флиртуя со всеми подряд в ночном клубе в...
— В Мейфэре[1], — прервал ее он. — Лондон. Чуть за полночь, на тебе было маленькое черное платье из шелка, которое оставляло достаточно простора для воображения. Я впервые увидел тебя, когда ты слизнула капельку конденсата с края своего бокала. Ты даже не представляешь, как сексуальна ты была. — Его глаза лукаво заблестели. — Твои волосы были убраны наверх, демонстрируя изгиб шеи и ключицы. Я не мог оторвать от тебя взгляд. Мы были в комнате, полной папиных дочек в дизайнерских платьях, обвешанных ювелирными украшениями, но для меня единственной женщиной в комнате была ты.
Келли была ошеломлена. Она помнила каждое мгновение того вечера. И их танец — его уверенная рука на ее спине, его пьянящий аромат… А потом он растворился в толпе, оставив ее с щемящей пустотой в том месте, где должно быть её сердце. Девушка была уверена, что он давно забыл о той ночи. О ночи, которая не задержалась в его памяти, но которая так зацепила ее, возвращаясь воспоминаниями в предрассветные часы, когда от неё ускользал сон.
Она ошибалась. Он смотрел на нее с откровенным, похотливым голодом в темных глазах.
Губы девушки приоткрылись, когда он склонился к ней и накрыл её рот в страстном, требовательном поцелуе.
Она ответила на поцелуй, их языки сплелись в дуэли, то игривой, то жадной, настойчивой. Габриэль обхватил ее голову ладонями и завладел её ртом, двигаясь языком все глубже, одновременно крепче прижимаясь к ней своим разгоряченным, обнаженным телом. Когда он, тяжело дыша, отстранился и посмотрел на нее, в его карих глазах плясали красные и золотые искры.
Габриэль потянул за завязку её платья с зап
Келли поднялась на колени, и его руки скользнули вниз по ее телу, пока не сомкнулись на узкой талии. Габриэль прикусил ее за нижнюю губу и отстранился, чтобы посмотреть, как веки девушки отяжелели, когда он запустил ладонь под пояс ее трусиков и ниже, между бедер.
Она была уже скользкая от возбуждения, а он водил пальцами по ее шелковистой влаге, раздвигая складочки и дразня лоно до тех пор, пока она, застонав от желания, не начала отчаянно умолять о большем.
С голодным рычанием, он обхватил ее руками и притянул к себе. Затем резко опустился на ковер из опавшей сосновой хвои, уложив девушку на себя. Вскрик удивления сменился стоном возбуждения, когда она распласталась на его груди и их тела тесно прильнули друг к другу. Келли чувствовала настойчивое давление его напряженной эрекции. Девушка извивалась на его твердом теле, пока пыталась избавиться от трусиков, вызвав этим стон вожделения у Габриэля. Наконец, она отшвырнула в сторону лоскут ткани, и теперь оба оказались обнаженными под прохладным горным воздухом. Жар от костра согревал их тела с одной стороны, но Келли все равно дрожала. От желания.
Не переставая целовать Габриэля, девушка оседлала его бедра. Двигаясь так, чтобы его член всей своей длиной скользил вдоль ее влажного естества, она покусывала и дразнила губы мужчины, сильнее разжигая в нем страсть.