— Вы мыслите поверхностно, мисс. Истина гораздо глубже. — Мужчина замер, наблюдая за тем, как мои ладони касаются прохладной поверхности стены. Дальше бежать некуда.
Канцлер сделал еще шаг, остановившись от меня на расстоянии вытянутой руки. Сердце затрепетало в груди. Я почувствовала себя пташкой, запертой в клетке, которая тщетно билась крыльями о металлические прутья своей тесной темницы.
— Готовы ли вы, мисс Донахон, познать ее? — его дыхание опаляет кожу. Айзек подходит непозволительно близко. Его ладонь будто невзначай касается складок пышного платья. Мимолетное движение, которое я не оставляю незамеченным.
— Кажется вы забыли, что перед вами служительница Девы Справедливости, а не продажная девка! — вспылила я. Страх прибавлял мне силы. Гнев разгонял по венам кровь, которая пульсировала в висках, словно набат, не смолкающий ни на секунду.
Канцлер улыбнулся, обнажив белые зубы. Пугающий оскал хищника, вышедшего на охоту.
— Передо мной девчонка из дешевого борделя, которую я купил. — Внутри что-то оборвалось. — Всего за три золотых, если мне не изменяет память, — добил канцлер Бэнкс.
Она думала, что я забыл? Глупая! До сих пор перед глазами маячит испуганный взор ее зеленющих глаз. В ту ночь она каким-то чудом улизнула от меня. Сбежала в обитель к этим фанатикам, которые падают ниц перед Девами, даруя им тела, души, жизни!
Ведьма думала, что прощу? Забуду?
Никогда!
В конце концов, я заплатил ее тетке тридцать золотых, которые малышке придется отработать. И ее нынешний статус для меня отнюдь не станет помехой. Скорее добавит некой пикантности.
— Вы... Вы что-то путаете, — лепечет едва слышно, пытаясь обелить себя. — Не понимаю...
Дерзость испарилась. Броня, что девчонка нацепила на себя, спала, обнажив ее истинное лицо. На нем без труда читались испуг, паника и беззащитность. Меня в какой -то мере это веселило. От того еще больше хотелось напомнить ведьме, где на самом деле ее место.
— Не думаю, — медленно накрутил на палец ее алый локон. Волосы цвета спелой клубники и пролитой крови обвили фалангу, контрастируя с кожей. — Я хорошо помню весь товар, за который платил. Тем более, если еще не успел им воспользоваться.
Бьет кулачками в грудь, пытаясь оттолкнуть. Что -то говорит, но я едва могу расслышать. Мне хватает эмоций, что с немыслимой скоростью сменяют друг друга. Я упиваюсь ими, словно дорогим аттэкой [7]. Они пьянят не хуже дешевого фреля.
— Не имеете права! Я не ваша собственность, канцлер Бэнкс!
Могу поклясться Девой Исступления, будь в ее маленькой ручке кьяр, она бы вновь плеснула мне его в лицо.
— Имею! — обрываю ее бессвязную речь, выпуская из рук прядь. Еще немного и она осталась бы у меня в ладони, словно трофей победителя.
Девчонка замолкает, смотрит на меня зелеными глазами, полными ненависти. Под ее пристальным взором подхожу к столу и вынимаю из выдвижного ящика лист бумаги, на котором внизу красуется сургучная печать с гербом Миона.
— Что это? — Кажется, мне удалось напугать чертовку. Приручить зверя, которым движет страх, проще, чем ведомого ненавистью.
— Соглашение, мисс Донахон, — отвечаю я. Неспешно направляясь к ней. Смакуя сей момент. — Согласно ему, вы, — едва касаюсь указательным пальцем ее обнаженной ключицы, отчего девчонка тут же вжимается в стену, — моя собственность. Я купил вас и это, — взмахиваю листом бумаги прямо перед ее носом, — главное тому подтверждение.
— Вы лжете! — сквозь зубы цедит она. Все еще пытается держать оборону. Глупая.
Я отступаю. Бежать чертовке все равно некуда. Я найду ее, где бы она ни пряталась. Мои руки дотянутся до самого отдаленного уголка Миона, в поисках зеленоглазой ведьмы. Да что там! Я найду ее даже на другом материке! Благо, мое положение мне это позволяет.
Неторопливо опускаю взор на испещренный ровными буквами лист бумаги.
— Здесь написано, что я выкупил вас, мисс Донахон, из злачного места, которое именуется борделям, — произнес я. — Вы будете прислуживать мне до гробовой доски. И, да, — спохватился я, едва сдерживая улыбку победителя, — вам придется выплатить неустойку за те пять лет, что вы, Софи, бессовестно скрывались от меня.
Краска сползает с ее миловидного личика. Неужели я ей настолько противен? Или девчонка ведет свою игру? Ни за что не поверю, что она невинная овечка! Нацепила на лицо маску служительницы Девы Справедливости, плутовка! Пытается обыграть меня! Обвести вокруг пальца, выдавая себя за недотрогу!
— Я заплачу. Все. До последнего серебряного, — произносит отрывисто, смахивая со щеки слезинку. — Сколько я вам должна, канцлер? Я готова возместить все убытки, что вы понесли по моей вине.
— Сомневаюсь, — отвечаю, наблюдая за этим нелепым представлением. — Откуда у простой служительницы сотня золотых?
Девчонка ахает, удивляется. Кажется, сумма и правда вводит ее в ступор.
— Я найду, — шепчет уже без энтузиазма.
Мне порядком надоела эта словесная перепалка. Не в силах больше сдерживаться, я притягиваю ведьму к себе, сминая пышную юбку, что шелестит у меня под ногами.
— Пустите! — шипит мне в лицо.