В мире Ньютона — Лапласа — Эйнштейна все частицы движутся по своим траекториям в определенных направлениях, каждая имеет вполне установленные массу и скорость, существует в реальности и абсолютно независима от процедур наблюдения. Вернее сказать, всегда можно найти такие процедуры определения параметров микрообъектов, которые они «не заметят». Этот мир строго логичен и причинен, то есть любая причина четко порождает единственное конкретное следствие.
Совсем иной мир копенгагенской интерпретации, в нем мироздание буквально расползается по швам — по мере того как вы спускаетесь в его «подвалы». Микромир Бора не имеет точных местоположений, в нем нет траекторий и невозможно указать четкое направление. Этот мир принципиально непредсказуем и неопределенен в своей сути. В нем нельзя получить четкие ответы на вопросы «где? когда? почему?». Единственная причина порождает в нем множество следствий, причем размер этого множества вполне может стремиться к бесконечности. Справедливо и обратное: наложение множества (также стремящегося к бесконечности) причин приводит к единому следствию… В нем можно легко найти виртуальную реальность мнимых частиц, а сам его облик представим как продукт вашего сознания или, правильнее сказать, сознания стороннего наблюдателя. Без этого квантовый мир не полон…
Вот этот момент и подчеркивал Тесла до самой своей смерти, считая, что некоторые его секретные эксперименты и подтверждают новое физическое мировоззрение, в которое на равных входят мертвая материя и живой человек-наблюдатель. Следовательно, вполне возможен и взаимный переход мертвое-живое. Причем задача из сферы чистой теории переходит в инженерно-техническую плоскость. Подобная позиция выглядела слишком непривычной для позитивистского научного мышления, и те физики, с кем Тесла поделился своими планами, откровенно его высмеяли…
Надо сказать, что с момента создания в начале 1930-х годов впоследствии столь знаменитого Принстонского института высших исследований, где к началу Второй мировой войны собралась элита физиков-теоретиков, Теслу непреодолимо влекло туда, где он надеялся беспристрастно обсудить некоторые свои идеи и эксперименты. Увы, его желаниям не суждено было сбыться… Эмоционально глубоко ранимый, он очень тяжело переживал в общем-то вполне безобидные шутки над своими «заметками о глубинной сути квантовой природы вещества, эфира и излучения».
Последней его попыткой было вмешаться (экспериментальным образом!) в ход обсуждения знаменитого ЭПР-парадокса…
В 1935 году Эйнштейн и два его сотрудника Борис Подольский и Натан Розен опубликовали схему мысленного эксперимента, ставшего одним из самых знаменитых в истории физики и получившего название «парадокс Эйнштейна — Подольского — Розена», или просто ЭПР-парадокс. Смысл его состоял в проверке глубинного базиса квантовой механики — фундаментальной неопределенности положения микрообъекта, то есть существования в классическом смысле этого слова. Мир тьмы, мир неопределенности, ставящий под сомнение саму физическую реальность, гласил: знать все невозможно! Потому что ничего определенного не существует! Все размыто, искажено… В частности, мы не можем абсолютно точно (как в классической механике) одновременно узнать координаты и импульс (произведение массы на скорость) элементарной частицы. Либо вы точно фиксируете местоположение частицы, но ничего не можете сказать о ее перемещении, либо наоборот…