На вид Л. определила им по тридцать лет. Светлые волосы были уложены в пучки, на макушке у каждой — маленькая шапочка с двумя небольшими антенками. Страха, паники, оцепенения не было. Л. призналась: ощущение такое, что встретила двух старых приятельниц. Неожиданно писклявым голосом, шевеля губами, на правильном русском языке, хотя и, как показалось Л., с некоторым усилием, одна из женщин предложила пойти с ними. Метров 80-100 Л. безропотно шла по дороге, пока не увидела на обочине, напротив трансформаторной будки, небольших размеров „летающую тарелку“. Дверей не было. Внезапно раскрылась стена, и женщины, не пригибаясь, вошли внутрь. В радиусе „тарелка“ была метра два, высотой примерно два с половиной. Цельнометаллическое основание высотой около метра, в центре — иллюминатор диаметром 70-80 сантиметров, прозрачный колпак из неведомого материала. По всей окружности тарелки — пульт. Три кресла. В одном из них Л. увидела сидящего спиной к ней человека. По его широким плечам заключила, что это мужчина. За все время знакомства он ни разу не заговорил и не обернулся.
— Летим с нами,— сказала одна из хозяек „тарелки“. Л. смутилась и растерянно сказала, что у нее сегодня много дел: надо проверить уроки у сына, готовить ужин.
— Вот я и хлеб купила…— и после обоюдного молчания: — Хотите, угощу?
— Мы ваш хлеб не едим,— ответили ей вполне доброжелательно, тем же писклявым голоском,— можете попробовать наш.
И женщина протянула Л. небольшой кусочек чего-то твердого, который та, недолго думая, проглотила. Вкусом он ей напомнил ситный хлеб, только не в меру сладкий…
— Хорошо, тогда немного полетаем,— сказала та женщина.
„Тарелка“ бесшумно взлетела. В иллюминатор Л. увидела быстро вращающееся и уменьшающееся в размерах Протвино. Летели минут десять. Все это время Л. стояла, крепко держась за спинку одного из кресел. Впрочем, полет был ровным и спокойным. Наконец женщина попросила вернуть ее на Землю.
„Где вы живете?“ — спросили ее. „В одном из панельных домов на окраине Протвина“.— „На каком этаже?“ — „На четырнадцатом“.— „Хорошо, высадим вас на балкон“. У Л. хватило благоразумия отказаться: „Что скажут муж и дети?“ „Тарелка“ приземлилась возле платной автостоянки. „Мы еще с Вами встретимся“,— сказали Л. „Ладно, в следующий раз у меня будет побольше времени, тогда и полетаем побольше“,— ответила мужественная женщина, вышла из „тарелки“ и, не оглядываясь, пошла домой. Никакого желания оглянуться не испытывала.
Спустя два часа она решилась рассказать о происшедшем дочери. Легко себе представить реакцию той, тем более что раньше мать никто в подобных разговорах не замечал. На следующий день о контакте с внеземной цивилизацией узнал муж. У него тоже никогда не возникало повода усомниться в здравости рассудка и благоразумии жены, именно поэтому он отнесся к ее рассказу со всей серьезностью. Еще через день женщину прихватил радикулит, и во время визита к невропатологу она не удержалась и призналась, что летала на НЛО. Невропатолог участливо и весьма прозрачно намекнул, что в „летающих тарелках“ гораздо лучше него разбирается психиатр. После этого женщина надолго замолчала.
Уже через два месяца случайно выяснилось, что в тот самый день другая жительница Протвина, никогда не слышавшая про эту историю, вечером, уложив ребенка спать, подошла к окну задернуть шторы — и замерла. Из района стройки взлетел какой-то странный объект. Женщина побежала в другую комнату, чтобы получше разглядеть его, но было уже поздно — объект исчез…» (69).
Если оставить в стороне исследователей-энтузиастов, то из специалистов, получающих зарплату, об НЛО пока увереннее всех судят медики, а точнее — психиатры. Но даже им не удается поставить окончательный диагноз этому явлению. Самые разные люди все чаще говорят об одном и том же.