— Я не знаю. Но Куб знает, я тебе скажу, где Куб.
— А я и сам знаю.
— Где?
— Вот, в мотеле. Помнишь, Салли, я обещал убить тебя последним?
— Да, да, помню.
— Я солгал.
* * *
— Теперь у нас нет машины.
— Есть.
— Что ты сделал с Салли?
— Отпустил его.
«Король вечеринок 2»,
— Что ж, Бальзак… Мистер Вэн Уайлдер сказал бы на это: «Важен не дом, а люди в нём». Н-да… Простите, я ищу общежитие «Хлев». Это не «хлев», случайно?
— Пошёл на хрен, тупорылый ублюдок.
— Извини, что помешал… Безмозглый ирландский отмороженный недоумок.
— Эй, а ты врубаешься в местный базар.
— Здрасьте.
— Здорово, воробей.
— Я Гетин.
— Привет, Гетин, я Тадж, ваш новый университетский куратор.
— О… О… Прошу прошения, сэр, здесь такой беспорядок. Мне так стыдно.
— О-О-О-О! Пожалуйста. Не называй меня «сэр». К чему официальный язык. Здесь все свои. И, Гетин, выпрямись! Мужчина всегда выглядит увереннее, когда стоит прямо. А это что такое?
— О… Это… Я просто изучаю еще один предмет, квантовая физика.
— О, пошел по стопам великого Стивена Хоукина, да?
— Ну, вообще-то нет. Я просто… У математиков не самая активная социальная жизнь, и я провел статическое исследование половой сочетаемости среди всех колледжей Англии. В Кэмфорде самый высокий уровень соотношения жаждущих ботаников на одну нимфоманку.
— В погоне за разовой мохнаткой. Гетин, мы с тобой родственные души в поисках одной вертикальной улыбки.
— Чего, чего, сэр?
— Вертикальная улыбка. Или можно сказать яичница-болтунья между ног.
— Что это значит?
— Солнечная сторона по дороге к попке.
— Как Вы сказали?
* * *
— Привет. А как тебя зовут? Э-Эй!
— Саймон не любит разговаривать.
— Саймон? Приятно познакомиться. И когда тебе будет что сказать, я тебя с радостью выслушаю.
* * *
— Как дела, Бальзак? Ну что, приятель, со всеми познакомился?
— Слушай, а чё это с песиком, у него яйца размером с футбольные мячи.
— Это чистокровный английский бульдог.
— А-а… Он англичанин… Вот почему он такой уродливый!
— Эй! Он всё слышит.
— А мне плевать.
— А ты чего такой агрессивный?!
— Я ирландец! Англичане нас притесняют и зажимают уже больше пятисот лет.
— Не заводись. Ты, послушай меня, я индус. Англия вторглась в Индию в 18-м веке, а ушла оттуда около шестидесяти лет назад. Мы были всего лишь ещё одной их колонией, в отличие от вас, Северной Ирландии.
— Правда?
— Да.
— Так мы с тобой братаны!
* * *
— Я умер? Я так думаю, они настоящие?
— Верняк.
— Прости, что я тебе по роже попал. Хочешь глотнуть?
— Нет, нет, нет. Думаю, на сегодня я уже наглотался. Спасибо Шеймус.
— Сэди, это Тадж Бадаландабад, наш новый куратор.
— Клево, чувак, держи граблю. Не боись, сифы у меня нет.
— Что? — Руку ей пожмите.
— А, конечно. Привет.
— Сэди у нас из Кокни. Со временем, Вы начнете её понимать.
— Она забавно говорит.
— И сколько Вы… с нами пробудете, пока не переедите в дом получше, мистер Бадаландабад?
— Не понял?
— Всё порядке, сэр. Мы ведь неудачники…
— В этом университете, мы как никчёмная серые овцы, срущие на старые калоши.
— И это ещё мягко сказано.
— Эй, да бросьте, ребят! Пару лет назад я был в таком же положении, как и вы. Ну, почти. Ну, не совсем в таком. Но смысл в том, что всегда есть возможности. Вы способны на многое, вот увидите. Просто иногда требуется время, чтобы обрести самого себя.
— Всё порядке, сэр.
— Люди всегда так говорят.
— И переезжают.
* * *
— Эх, Бальзак, Бальзак, вряд ли я преуспею здесь в роли султана.
«Король вечеринок 2»,
— Доброе утро.
— Доброе утро.
— Ты знаешь… Я вчера был просто великолепен, согласись?
— Я тоже в этом участвовала.
— Да я не про секс, дурочка. Я имел ввиду ужин с лордом Райтвудом. Что ты об этом скажешь?
«Космические яйца»,
— Где мои деньги?
— Не волнуйся, я отдам их на следующей неделе.
— Нет, нет, ты отдашь их завтра.
— Сто тысяч космических баксов завтра?!
— Сто тысяч? Никак нет! Ты забыл о процентах, а это значит, что ты должен мне один миллион космических баксов.
— Миллион?! Это нечестно.
— Это нечестно для того, кто платит, но честно для того, кто получает.
«Космические яйца»,
— Сандурз!