На улице было так пасмурно, что разглядеть футбольный мяч удавалось с трудом, а мелкий дождь превратил поле в грязь, но тренер Ким полагал, что неблагоприятные погодные условия закаляют характер. лил ли дождь, сияло ли солнце – свои уроки он почти круглый год проводил под открытым небом.
Пейдж, Алфи, Рокко и Чарли стояли, дрожа, на краю футбольного поля, пока группка их одноклассников выстраивалась у переносных ворот.
– Ладно, Лэрд, план такой, – сказал Рокко, убедившись, что тренер не смотрит. – Я отвлекаю тренера Кима, а ты бежишь к детской площадке. Тот туннель на полосе препятствий достаточно длинный, как раз сможешь улечься. Поспи. Тебе это явно нужно. Да и нам тоже нужно, чтобы ты выспался.
Чарли больше не мог бороться со сном, и немного вздремнуть ему точно не повредит. Желудок при этой мысли подвело, но все остальное тело жаждало рискнуть.
– Ребята, вы лучшие, – сказал Чарли.
– Не забудь проверить, завел ли будильник, – напомнила ему Пейдж, когда Рокко убежал на поле. – Поставь его, чтоб зазвонил за пять минут до конца урока, – иначе тут и останешься.
– Если кто-то пойдет в твою сторону, я крикну «к бою»! – предложил Алфи, и все тяжело вздохнули.
Фехтование было единственным контактным видом спорта, которым родители разрешили заниматься Алфи. И все эти годы он пытался делать вид, что фехтование – это круто.
– Думаю, лучше кричать «гол», мы все-таки в футбол играем, – предложила Пейдж, стараясь сохранить невозмутимый вид. – Кажется, Рокко перехватил мяч, – можешь идти, Чарли.
Рокко вел мяч по полю, и все взоры устремились к нему. Даже дети, не особенно интересовавшиеся спортом, не упускали возможности понаблюдать, как он забьет очередной великолепный гол. а тренер Ким отвечал за футбольную команду Сайпресс-Крик и поэтому смотрел внимательнее любого из учеников. Когда взгляд учителя полностью сосредоточился на лучшем школьном спортсмене, Чарли рванул в ту часть двора, где располагалась детская площадка. С тех пор как погода испортилась, здесь никто не играл. Коричневый пластиковый туннель, раскрашенный как ствол дерева, находился в самом центре детской полосы препятствий, между рукоходом и гимнастическим бревном. Конечно, это было не самое теплое, мягкое или чистое место для сна, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. И если тренер Ким не найдет его тут, то, может, и у ведьмы не выйдет.
Однако едва голова Чарли коснулась пластика, как стены туннеля растаяли и раздалось хихиканье, заставившее его моментально вскочить на ноги.
– Чарли Лэрд! Как мило, что ты решил заглянуть к нам днем!
Чарли обернулся. Он снова оказался в колокольне, на этот раз в гостиной. Он бы не сказал, что комната имела
– Прости, мне надо закончить с цветами, – сказала ведьма, снова повернувшись к растениям. – Я подумала, лучше накормить их перед путешествием.
– Путешествием? – переспросил Чарли, прекрасно зная, что не хочет слышать ответ.
– Ты что, уже забыл? – рявкнула ведьма. – Я сегодня вечером иду к тебе в гости!
Как же он устал! Чарли ужасно ненавидел ведьму, но сил препираться с ней у него уже не осталось. Он плюхнулся в драное кресло. Мальчика окутало облако пыли, и он опустил голову на руки.
– Почему ты просто не можешь оставить меня в покое? – простонал Чарли. ведьма опустила лейку и выпятила нижнюю губу, передразнивая его.
– Именно это я и собираюсь сделать! Оставить тебя
– Но
– Боюсь, ты мешаешь.
–
– Да всем! Ты что, не понимаешь, что всем стало бы без тебя гораздо лучше? – нравоучительно произнесла ведьма. – Именно поэтому я хочу привести в Нижний мир твое тело. Это теперь твой дом, Чарли. Ты – часть этого мира.
– Не собираюсь я жить в твоей клетке, – возмутился Чарли, отчаянно желая, чтобы его голос был не таким писклявым. Эти слова прозвучали по-детски. Мальчик увидел свое отражение в зеркальных глазах ведьмы и понял, что и выглядит маленьким ребенком.
– Ты думаешь, я живу в
Чарли вздрогнул. в словах ведьмы была доля правды. Он скорее предпочел бы страдать в клетке, чем столкнуться с другим кошмаром – тем, который искал его в лесу.
– Это бред. Я не хочу оставаться здесь! – возразил он. – Зачем бы мне придумывать себе клетку? ведьма пожала плечами: