Утро выдалось жутко холодным. Когда он прилетел (он делал пересадку в Ганновере и из-за снегопада самолет опоздал на полчаса), мы отправились выпить кофе в баре. Он не стал тратить время на пустые разговоры — сразу перешел к делу, ему хотелось знать все о нашей предстоящей встрече с Хорстом. В запасе у нас было полно времени, но он заставил меня залпом выпить кофе и сесть в машину. В результате к складу мы подъехали на 15 минут раньше. Снегопад усиливался, и хотя время близилось к полудню, низкое исчерна-серое небо не предвещало сколько-нибудь светлого дня. Склад представлял собой огромное, ничем не примечательное строение на окраине города. Снаружи обширная стоянка. Мы припарковали машину и, топая по снегу, вошли внутрь; в автомате, рядом с письменным столом дежурного, мы взяли себе еще кофе, черного, обжигающего. И сели на скамью дожидаться Хорста. Я постарался ввести Роджера в курс дела: было крайне нелегко уговорить Хорста запустить нас в хранилище, чтобы мы поискали в этих старых пожитках вещи Фридриха Гюдеманна; пока я не сказал ему, он знать не знал о том, что Фридрих сделал неплохую карьеру в кино и на телевидении, а узнав, согласился наконец встретиться с нами на складе. Я не сомневался, что его манила возможность обнаружить нечто ценное, что можно продать, и за приличную сумму. Я предупредил Роджера, что в эту категорию может войти и копия «Хрустального сада», если мы найдем ее, но это соображение нисколько его не обеспокоило — напротив, еще больше взволновало. «Ты считаешь… ты правда считаешь, что копия здесь?» — спросил он, и более его ничто не интересовало. Идея отыскать этот фильм настолько захватила его, что о последствиях он просто не задумывался, например, о проблеме права собственности на фильм, с которой мы могли столкнуться. Столь сильно было его желание, как я теперь понимаю, просто опять увидеть «Хрустальный сад» и вновь пережить — насколько это возможно — то волшебное очарование, что он испытал, когда был маленьким беззаботным школьником.
И в какое же безрадостное место завел его этот квест. Мы пили дешевый кисловатый кофе, сидя на деревянной скамье и опираясь спинами о стену. На скамью падал слабый неоновый свет, а вокруг тянулись огромные пространства склада, пропадая в густом непроницаемом сумраке. Сеть бесчисленных проходов, а в них ряд за рядом одинаковые контейнеры для хранения, каждый метра четыре в высоту и два в ширину. Над нами металлические леса, образующие громадную решетку, в ячейках которой все те же емкости для хранения. Я вообразил раскатистый металлический звук шагов в этом подвесном лабиринте, но на самом деле кругом было тихо. Гнетущая мертвенная тишина. Разве что из наушников дежурного тонкой струйкой с присвистом просачивалась музыка. Мы с Роджером разговаривали, понизив голос, полушепотом, словно находились в соборе или библиотеке. И в каком-то смысле так оно и было. Библиотека ненужных вещей. Собор преданных забвению. Впрочем, говорить нам было особо не о чем. Шум приближающегося автомобиля мы распознали безошибочно, несмотря на то что шины тонули в снегу. Мы встали в ожидании появления Хорста. Он отряхивал снег с куртки и был явно не в духе. Даже не взглянув на нас, он направился к дежурному, чтобы забрать ключи от своих боксов. И лишь затем подошел к нам и поздоровался. Я представил ему Роджера, и он торопливо, без всякого интереса пожал ему руку. «По-вашему, в этих контейнерах, возможно, лежит фильм? — спросил он нас. — Вы ищете фильм, да?» Я кивнул, и он сказал: «Если мы найдем его, вам он не достанется. Это моя собственность». Я ответил, что мы это прекрасно понимаем, а Роджер добавил: «Но мы должны посмотреть его. Вы должны разрешить нам увидеть фильм». Хорст пробормотал нечто неопределенное, мол, «надо подумать», и поиск начался.
Контейнеры Хорста находились на первом этаже склада и стояли точно друг против друга: один под номером 24, другой под номером 11. На дверях, выкрашенных в желтый цвет, массивные навесные замки. Когда Хорст отпер номер 24 и распахнул дверь, я заглянул внутрь и приуныл. Изнутри контейнер казался много больше, чем снаружи, и был доверху забит мебелью и картонными коробками. Что касается номера 11, с ним дела обстояли еще хуже. Коробки загромождали дверной проем, так что дверь закрывалась с трудом и нельзя было разглядеть, что там, за этой баррикадой. На то, чтобы перебрать все это старье, понял я, уйдет уйма времени.
Пожалуй, я отброшу ненужные подробности и расскажу эту длинную и тяжкую историю покомпактнее. Медленно, прилагая немало усилий, мы пробирались сквозь хлам, оставленный мистером Гюдеманном, его сестрой и ее мужем. Мы с Роджером разгребали содержимое номера 11, Хорст сосредоточился на номере 24. Было видно, что ищет он целенаправленно в надежде наткнуться на драгоценности или что-нибудь в том же роде. Мы подробно описали ему, как выглядит коробка, и он буркнул в ответ, что даст нам знать, если найдет такую.