– Это предложение, майор, из разряда тех, от которых нельзя отказаться. Нет, ты, конечно, можешь сейчас написать рапорт с просьбой об увольнении из Центра, а я мог бы прочесть тебе лекцию о долге перед родиной и человечеством, но не стану. Просто напомню, что обитает сейчас в этом городке некая Кира Гордина, насколько можно понять, тебе не совсем безразличная, и если ты не хочешь, чтобы она отправилась, куда положено по последнему президентскому указу, а именно в карантинный лагерь, то тебе лучше пойти нам навстречу. Тогда и руководство пойдет навстречу тебе. Как?..
Начлаб понурился. Похоже, его загнали в тупик, из которого был только один выход.
Он молча кивнул.
– Вот и чудненько! – потер руки Николай Петрович, подмигивая Антону. – Собирайся, только недолго.
И вдруг пропел припев бравурной песни из старого советского фильма «Максим Перепелица»:
Часть вторая
Штурм ада
Глава 8
Брякающий железными кишками старый БТР-70 неспешно катил по асфальту, оставляя за собой на засыпавшей мостовую стеклянной крошке широкую колею. Гудение двигателя и шум колес многократно отражались от стен домов, глядевших на мир пустыми глазницами выбитых окон.
Пару дней назад тут разрядились один за другим сразу три «гром-барабана» – какое стекло устоит? Да и не только стекло. Антон отметил крысиные тушки, устилавшие газон сплошным ковром. Грызуны, видать, рванулись после первой аномалии наверх, спасаться бегством, да все и полегли, не выдержали сердчишки столь мощного и длительного звукового удара.
Внутри бронемашины, кроме Арсеньева, сидели еще четыре человека. Водитель, Виктор, два солдата из сопровождения – автоматчик Роман и обладатель былинного редкого имени пулеметчик Никита, и еще Анатолий Жузнев, кандидат биологических наук из новосибирского Академгородка, – для него это была первая вылазка в Зону.
Новоиспеченный помощник Антона не походил на жреца науки, скорее на какого-нибудь экстрасенса или гипнотизера. Статный черноволосый мужчина лет чуть за тридцать с дикими цыганскими глазами под густыми бровями, окладистой бородой и солидным шрамом на шее. Как он рассказал, метку получил в бытность участником программы спасения амурского леопарда, когда пятнистый подопечный оказался чем-то недоволен. Было в нем что-то от Распутина, так что начлаб поначалу держался с ним настороженно.
Внезапно монотонно ревущий двигатель машины сменил тональность, и «броник» резко остановился. Большой, туго набитый черный мешок для мусора, крепко завязанный канцелярским скотчем, покатился под ноги людям.
Антон отпихнул его ногой, ощутив мягко пружинящую плоть внутри.
– Прибыли, – ни к кому не обращаясь, сообщил Виктор.
– А точно тут? – переспросил Арсеньев. – Точно тут эти следы были?
– Ну да! – как показалось начлабу, несколько неуверенно произнес водитель. – Как будто тут эти следы были… И половинка бродяги, упокой, Господи, душу его.
– Ладно, выгружайте… приманку.
Пока Никита засел в башенке за пулеметом, автоматчик с натугой выволок мешок на плиты набережной из десантной аппарели и взмахом штык-ножа высвободил содержимое.
Внутри лежала окровавленная, простреленная в нескольких местах туша гиенозуба – довольно часто встречающегося мутанта, потомка собачьего племени, если верить кинологам.
Сейчас ему суждено было послужить приманкой для другого мутанта, чьи следы именно в этом месте были найдены вчера. Водитель, доставляя очередную партию аппаратуры на их временную базу на Воробьевых горах, обнаружил на набережной следы, напоминающие гусеничные, и рядом – наполовину съеденное тело какого-то сталкера.
Тушу подтащили к самому бордюру и стали ждать, настроившись на продолжительное бдение. Однако ожидание продлилось недолго.
И появился Он. Или Оно?
В мутной воде канала сперва показалась почти четырехметровая спина, увенчанная двумя продольными рядами шипов.
– Черт возьми! – выдохнул Роман и передернул затвор автомата.
– Огонь не открывать! – торопливо крикнул Арсеньев. – Ждите моей команды!
Нечто выбралось из воды почти по вертикальному откосу канала и поползло в сторону БТР.
Огромная тварь имела буровато-черный окрас. Короткие массивные ноги, число которых на взгляд было трудно сосчитать, были покрыты щеткой жестких, как проволока, волосков. На морде торчало восемь злобно шевелившихся членистых отростков и три щупальца. Из-под панциря выглядывали странные лилово-черные глаза, напоминавшие глаз пчелы или стрекозы.