Матч все еще продолжался. Едва я вошла в дом, как услышала голос комментатора, что-то говорившего сквозь рев толпы болельщиков.
– Белл? – раздался голос Чарли.
– Привет, пап! – откликнулась я, заворачивая за угол. Руку я держала у самого бока. От малейшего давления ее жгло, и я сморщила нос. Действие анестетика явно заканчивалось.
– Как все прошло? – Чарли развалился на диване, закинув босые ноги на подлокотник. Остатки его курчавых каштановых волос были зачесаны на одну сторону.
– Элис превзошла себя. Цветы, торт, свечи, подарки – все дела.
– И что тебе подарили?
– Стереосистему для пикапа. – И еще много всего, чего я пока не видела.
– Ух ты!
– Да, – согласилась я. – Ну, похоже, пора закругляться.
– Тогда до утра.
– До утра. – Я махнула рукой.
– А что с рукой?
Я покраснела и мысленно выругалась.
– Да ничего, поскользнулась.
– Белла, – вздохнул он, качая головой.
Я быстро прошла в ванную, где для подобных случаев у меня лежала пижама, влезла в топ на бретельках и ситцевые штаны вместо дырявого тренировочного костюма, в котором обычно спала, и вздрогнула, когда слегка задела швы. Потом умылась одной рукой, почистила зубы и проскользнула к себе в комнату.
Эдвард сидел на моей кровати, лениво поигрывая серебристой коробочкой.
– Привет, – произнес он грустным тоном – все еще переживал.
Я подошла к кровати, забрала у него подарок и вскарабкалась к нему на колени.
– Привет. – Я прижалась к его каменной груди. – Можно уже открыть подарки?
– Откуда вдруг такое рвение? – удивился он.
– Это ты разжег во мне любопытство. – Я взяла длинный плоский прямоугольник – наверное, он было от Карлайла и Эсми.
– Позволь-ка, – опередил меня Эдвард. Он взял из моих рук подарок и одним плавным движением сорвал серебристую бумагу. Потом протянул мне прямоугольную белую коробочку.
– Уверен, что я смогу сама снять крышку? – пробормотала я, но он сделал вид, что не услышал.
Внутри оказался длинный лист плотной бумаги с текстом, набранным мелким шрифтом. Мне целую минуту пришлось вникать в суть написанного.
– Мы летим в Джексонвилл? – Я невольно обрадовалась. Это оказался оплаченный купон на авиабилеты для нас с Эдвардом.
– Именно.
– Поверить не могу. Вот Рене обрадуется! Но как же ты? Ведь там солнечно, и тебе целыми днями придется сидеть дома.
– Думаю, переживу, – произнес он и нахмурился. – Если бы я знал, что ты так адекватно отреагируешь на подарок, уговорил бы тебя открыть его в присутствии Карлайла и Эсми. Я-то думал, что ты возмутишься.
– Ну да, это слишком. Но ведь ты полетишь вместе со мной!
– Вот теперь я жалею, что не потратился на подарок, – хмыкнул он. – Не догадывался, что ты способна на рациональные поступки.
Я отложила купон в сторону и с любопытством потянулась за его подарком. Эдвард снова забрал его у меня, снял обертку и протянул мне прозрачную коробочку с чистым серебристым компакт-диском внутри.
– Что это? – устало спросила я.
Он ничего не ответил, взял диск и, потянувшись к стоящему на прикроватном столике проигрывателю, нажал кнопку. Мы замерли в тишине, затем раздалась музыка.
Я слушала, онемев и вытаращив глаза. Я знала, что он ждет моей реакции, но слова не шли. На глаза мне навернулись слезы, и я подняла руку, чтобы вытереть их, пока не разревелась.
– Рука болит? – тотчас спросил он.
– Да нет, не рука. Это просто чудо, Эдвард. Большего и ожидать было нельзя. Поверить не могу. – Я замолчала и стала слушать дальше.
Звучала его музыка, его композиции. Первым треком на диске была моя колыбельная.
– Я подумал, что ты вряд ли разрешишь мне привезти сюда рояль, чтобы сыграть здесь, – объяснил он.
– Это точно.
– Как рука?
– Да нормально. – На самом деле под повязкой начало жечь. Нужен был лед. Меня бы устроила его рука, но это бы меня выдало.
– Пойду принесу тебе тайленол.
– Ничего не надо, – запротестовала я, но он снял меня с колен и направился к двери.
– Чарли, – прошипела я ему вслед.
Чарли вроде бы не догадывался, что Эдвард частенько остается тут ночевать. На самом деле его бы удар хватил, если бы он об этом узнал. Но я не чувствовала себя виноватой оттого, что его обманывала. Мы не собирались делать ничего, чего Чарли от меня не ждал и чего бы он не хотел. Эдвард с его правилами…
– Он меня не заметит, – пообещал Эдвард и бесшумно скрылся за дверью… и тут же вернулся, еще до того, как та успела закрыться. В руке он нес стакан с водой из ванной и пузырек с таблетками.
Я покорно выпила протянутые мне таблетки, зная, что спорить бесполезно. А рука и вправду начинала болеть. Фоном по-прежнему звучала тихая колыбельная.
– Уже поздно, – заметил Эдвард. Одной рукой он приподнял меня с кровати, а другой сдернул с нее покрывало. Потом положил мою голову на подушку и укрыл меня одеялом. Сам он лег рядом – поверх одеяла, чтобы я не замерзла, – и обнял меня.
Я прижалась головой к его плечу и счастливо вздохнула.
– Еще раз спасибо, – прошептала я.
– Не за что.
Мы долго слушали молча, пока не закончилась колыбельная. Начался второй трек. Я узнала любимую композицию Эсми.
– О чем ты думаешь? – шепотом спросила я.
Он на секунду задумался, прежде чем ответить.