Колокольчик звенит —предупреждает мужчинуне пропустить годовщину.Одуванчик в зенитзадирает головкубеззаботную — в нейбольше мыслей, чем дней.Выбегает на бровкупридорожную в срокромашка — неточный,одноразовый, срочныйпророк.Пестрота полевыхзлаков пользует грудь от удушья.Кашка, сумка пастушьяот любых болевыхощущений зрачокв одночасье готовы избавить.Жизнь, дружок, не изба ведь.Но об этом молчок,чтоб другим не во вред(всюду уши: и справа, и слева).Лишь пучку курослепадоверяешь секрет.Колокольчик дрожитпод пчелою из ульяна исходе июля.В тишине дребезжитгорох-самострел.Расширяется полеот обидной неволи.Я на год постарели в костюме шутаот жестокости многоочитойхоронюсь под защитойтравяного щита.21 июля 1965
Дидона и Эней
Великий человек смотрел в окно,а для нее весь мир кончался краемего широкой, греческой туники,обильем складок походившей наостановившееся море.Он жесмотрел в окно, и взгляд его сейчасбыл так далек от этих мест, что губызастыли, точно раковина, гдетаится гул, и горизонт в бокалебыл неподвижен.А ее любовьбыла лишь рыбой — может и способнойпуститься в море вслед за кораблеми, рассекая волны гибким телом,возможно, обогнать его… но он —он мысленно уже ступил на сушу.И море обернулось морем слез.Но, как известно, именно в минутуотчаянья и начинает дутьпопутный ветер. И великий мужпокинул Карфаген.Она стоялаперед костром, который разожглипод городской стеной ее солдаты,и видела, как в мареве костра,дрожавшем между пламенем и дымом,беззвучно рассыпался Карфагензадолго до пророчества Катона.1969
Сонет («Как жаль, что тем, чем стало для меня…»)
Как жаль, что тем, чем стало для менятвое существование, не сталомое существованье для тебя.…В который раз на старом пустырея запускаю в проволочный космоссвой медный грош, увенчанный гербом,в отчаянной попытке возвеличитьмомент соединения… Увы,тому, кто не способен заменитьсобой весь мир, обычно остаетсякрутить щербатый телефонный диск,как стол на спиритическом сеансе,покуда призрак не ответит эхомпоследним воплям зуммера в ночи.1967