Не спутать бы азарти страсть (не дай нам,Господь). Припомни март,семейство Найман.Припомни Псков, гусейи, вполнакала,фонарики, музей,«Мытье» Шагала.Уколы на бегу(не шпилькой — пикой!).Сто маковок в снегу,на льду Великойкатанье, говоряпо правде, сдуру,сугробы, снегири,температуру.Еще — объятий плен,от жара смелый,и вязаный твой шлемиз шерсти белой.И черного коня,и взгляд, печальюсокрытый — от меня —как плечи — шалью.Кусты и пустыри,деревья, кроны,холмы, монастыри,кресты, вороны.И фрески те (в пыли),где, молвить строго,от Бога, от землиравно немного.Мгновенье — и прерву,еще лишь горстка:припомни синевуснегов Изборска,где разум мой парил,как некий облак,и времени дарилмой «Фэд» наш облик.О синева бойниц(глазниц)! Домашнийбарраж крикливых птицнад каждой башней,и дальше (оборви!)простор с разбега.И колыбель любви— белее снега!Припоминай и впредь(хотя в разлукеуже не разглядеть:а кто там в люльке)те кручи и поля,такси в равнине,бифштексы, шницеля,долги поныне.Умей же по полям,по стрелкам, верстами даже по рублям(почти по звездам!),по формам без душисо всем искусствомКолумба (о спеши!)вернуться к чувствам.Ведь в том и суть примет(хотя бы в призмеразлук): любой предмет— свидетель жизни.Пространство и года(мгновений груда),ответы на «когда»,«куда», «откуда».Впустив тебя в музей(зеркальных зальцев),пусть отпечаток сейи вправду пальцев,чуть отрезвит тебя —придет на помощьотдавшей вдруг себяна миг, на полночьсомнениям во властьи укоризне,когда печется страстьо долгой жизнина некой высоте,как звук в концерте,забыв о долготе,— о сроках смерти!И нежности приюти грусти вестник,нарушивши уют,любви ровесник —с пушинкой над губойстихотвореньепусть радует собойхотя бы зренье.1965