Читаем О чём молчит море. Солёные розы полностью

О чём молчит море. Солёные розы

О любви обычно пишут что-то хорошее или душещипательное. Однако, когда это светлое чувство соединяется с военной службой… может произойти и самое невероятное… В четвёртой части серии "О чём молчит море" автор рассказывает об особенностях амурных дел в среде нахимовцев, о рыцарских поступках и подлости, о преданности и изменах и, конечно же, о прекрасных дамах, благодаря которым и родились истории, о многих из которых моряки стараются молчать…

Валентин Одоевский

Биографии и Мемуары / Документальное18+

Валентин Одоевский

О чём молчит море. Солёные розы

ОТ АВТОРА


В последний раз (а может и в крайний?..) я предаюсь своим военным воспоминаниям, садясь за перо (клавиатуру то бишь). В конце концов, самые яркие и запоминающиеся истории из того периода жизни я вам уже рассказал. Осталась лишь их небольшая, но в то же время нежная, нелёгкая и… ванильная часть. Полная, однако ж, страданий, сомнений, интриг, гусарства и рыцарства.

Совсем неважно читали ли вы предыдущие три части моих скромных воспоминаний, ибо последовательности в них никакой толком нет, к тому же я постоянно напоминаю вам какие-либо отдельные аспекты, так что если это ваше первое чтиво из данной серии, то вы всё поймёте. Во всяком случае, я стараюсь делать так, чтобы читателям не было трудно быстро вникнуть в то, о чём я тут вещаю…

Без лишних предисловий – это произведение… о любви…

Да-да, я не случайно назвал сию часть моих мемуаров «ванильной». По крайней мере, на момент написания этих строк в молодёжной среде принято называть амурные дела чем-то ванильным и, как правило, ассоциировать это с чем-то мерзким и неприятным. Хотя, собственно… с чего вдруг? Такое ощущение, что вы не любите ванильных коктейлей, да и запах этого белого цветка в целом (уверен, прочитав эту строку, многие из моих читателей призадумались и сказали сами себе: «Чёрт, а ведь он прав!»).

Хотя, конечно, назвать это произведение прям-таки любовным однозначно нельзя, ибо здесь будут рассказываться самые разные истории – от подлых до, воистину, благородных. Но все их, так или иначе, объединяет одна тема – любовь. Без преувеличения.

Конечно, у людей, о которых пойдёт речь здесь, разные понимания об этом светлом и непонятном чувстве… впрочем, отбросим все эти рассуждения до дальнейших моих строк. Скажу лишь, что у моих героев, да и у меня самого (герой сам у себя!) всегда довольно трудно складывалась любовь в жизни (а у кого с этим было легко, не так ли?). Казалось, вот уже счастье, но судьба непременно норовила тебя больно уколоть. Словно роза. Наверное, именно поэтому я и решил назвать эту часть мемуаров таким образом: скрестив один из символов страсти и любви, и нашу солёную, морскую работу …

Хочу оговориться и сказать, что если вы не поклонник всей этой «амурной фигни» и «милоты», и если вы, дочитав до этого момента, уже в своих мыслях прокрутили вышесказанное первое словосочетание, то можете смело закрывать книгу. Она не для вас!

По идее, на этом месте должно быть ещё предупреждение для поклонников истинной русской классической литературы, что, мол, в книге есть историческая достоверность, вынуждающая меня ругаться в отдельных моментах матом. Но… нет. На сей раз я могу с уверенностью сказать, что мой слог будет чист от этих грубых выражений. Госпожа достоверность не требует от меня матерщины, ибо в этих рассказах она хоть и была, но, скорее, как средство выражения сильных эмоций молодыми и не самыми образованными людьми. Так что, любители исконно классического языка в литературе могут смело продолжать чтение этого произведения, не откладывая его, если оно вам, конечно, интересно. Хотя, если вы дочитали до сего момента, значит, наверное, так и есть…

Разумеется, выражаю безмерную благодарность всем тем людям, благодаря которым эта книга увидела свет: моим родителям за идею и поддержку; Олесечке за то, что появилась в моей жизни, и за то, что дала эту самую любовь; Андрею за комментарии, правки и некоторые отдельные эпизоды; офицеров, нахимовцев и девушек за подаренные истории, впечатления и идеи – без всех вас эта книга не появилась бы!

Я никогда не посвящал своих книг кому-либо. Однако, когда я готовил это произведение, то, вдруг, призадумался: это ж произведение о любви, хоть и мемуары – грех не посвятить! Но из-за того, что все герои моих историй реальные люди, некоторые из которых даже сейчас читают эти строки, то с моей стороны было бы глупо посвятить только кому-то одному всё это произведение. Именно поэтому, я решил поступить единственно верным способом в данной ситуации: посвящать некоторые отдельные рассказы тем людям, благодаря которым они и появились. Какую бы роль они ни сыграли в моей жизни и в задумке этой книге – я всё равно говорю им искреннее «спасибо!», ведь именно благодаря всем вам я творю и, надеюсь, удачно!..

РАДОСТЬ…


Пожалуй, нет более любвеобильных и импульсивных людей, чем военные. Тем более, если они молоды и постоянно находятся в застенках. Можно посмотреть любой более-менее адекватно снятый фильм про солдат срочной службы, чтобы понять, что творится на душе у человека, отгороженного от реального мира забором и вышками.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917-1941
100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917-1941

Само имя — БЕРИЯ — до сих пор воспринимается в общественном сознании России как особый символ-синоним жестокого, кровавого монстра, только и способного что на самые злодейские преступления. Все убеждены в том, что это был только кровавый палач и злобный интриган, нанесший колоссальный ущерб СССР. Но так ли это? Насколько обоснованна такая, фактически монопольно господствующая в общественном сознании точка зрения? Как сложился столь негативный образ человека, который всю свою сознательную жизнь посвятил созданию и укреплению СССР, результатами деятельности которого Россия пользуется до сих пор?Ответы на эти и многие другие вопросы, связанные с жизнью и деятельностью Лаврентия Павловича Берии, читатели найдут в состоящем из двух книг новом проекте известного историка Арсена Мартиросяна — «100 мифов о Берии».В первой книге охватывается период жизни и деятельности Л.П. Берии с 1917 по 1941 год, во второй книге «От славы к проклятиям» — с 22 июня 1941 года по 26 июня 1953 года.

Арсен Беникович Мартиросян

Биографии и Мемуары / Политика / Образование и наука / Документальное
100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Илья Яковлевич Вагман , Наталья Владимировна Вукина

Биографии и Мемуары / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Русская печь
Русская печь

Печное искусство — особый вид народного творчества, имеющий богатые традиции и приемы. «Печь нам мать родная», — говорил русский народ испокон веков. Ведь с ее помощью не только топились деревенские избы и городские усадьбы — в печи готовили пищу, на ней лечились и спали, о ней слагали легенды и сказки.Книга расскажет о том, как устроена обычная или усовершенствованная русская печь и из каких основных частей она состоит, как самому изготовить материалы для кладки и сложить печь, как сушить ее и декорировать, заготовлять дрова и разводить огонь, готовить в ней пищу и печь хлеб, коптить рыбу и обжигать глиняные изделия.Если вы хотите своими руками сложить печь в загородном доме или на даче, подробное описание устройства и кладки подскажет, как это сделать правильно, а масса прекрасных иллюстраций поможет представить все воочию.

Владимир Арсентьевич Ситников , Геннадий Федотов , Геннадий Яковлевич Федотов

Биографии и Мемуары / Хобби и ремесла / Проза для детей / Дом и досуг / Документальное