«…За 25 лет перед сим были в Москве две книжные лавки, которые не продавали в год ни на 10 тысяч рублей. Теперь их 20, и все вместе выручают они ежегодно около 200 000 рублей. Сколько же в России прибавилось любителей чтения? Это приятно всякому, кто желает успехов разума, и знает, что любовь ко чтению всего более им способствует…» Произведение дается в дореформенном алфавите.
Публицистика / Документальное18+Николай Михайлович Карамзин
О книжной торговл и любви ко чтенію въ Россіи
За 25 лтъ передъ симъ были въ Москв дв книжныя лавки, которыя не продавали въ годъ ни на 10 тысячь рублей. Теперь ихъ 20, и вс вмст выручаютъ он ежегодно около 200,000 рублей. Сколько же въ Россіи прибавилось любителей чтенія? Это пріятно всякому, кто желаетъ успховъ разума, и знаетъ, что любовь ко чтенію всего боле имъ способствуетъ.
Господинъ Новиковъ былъ въ Москв главнымъ распространителемъ книжной торговли. Взявъ на откупъ Университетскую Типографію, онъ умножилъ механическіе способы книгопечатанія, отдавалъ переводить книги, завелъ лавки въ другихъ городахъ, всми способами старался пріохотить Публику ко чтенію, угадывалъ общій вкусъ и не забывалъ частнаго. Онъ торговалъ книгами, какъ богатый Голландскій или Англійскій купецъ торгуетъ произведеніями всхъ земель: то есть, съ умомъ, съ догадкою, съ дальновиднымъ соображеніемъ. Прежде расходилось Московскихъ газетъ не боле 600 экземпляровъ: Г. Новиковъ сдлалъ ихъ гораздо богате содержаніемъ, прибавилъ къ политическимъ разныя другія статьи, и наконецъ выдавалъ при Вдомостяхъ безденежно Дтское Чтеніе, которое новостію своего предмета и разнообразіомъ матеріи, не смотря на ученическій переводъ многихъ піесъ, нравилось Публик. Число субскрибентовъ ежегодно умножалось, и лтъ черезъ десять дошло до 4000. Съ 1797 году газеты сдлались важны для Россіи Высочайшими Императорскими приказами и другими государственными извстіями, въ нихъ вносимыми; и теперь расходится Московскихъ около 6000: безъ сомннія еще мало, когда мы вообразимъ величіе Имперіи, но много въ сравненіи съ прежнимъ расходомъ, и едва ли въ какой нибудь земл число любопытныхъ такъ скоро возрастало, какъ въ Россіи. Правда, что еще многіе дворяне, и даже въ хорошемъ состояніи, не берутъ газетъ; но за то купцы, мщане любятъ уже читать ихъ. Самые бдные люди подписываются, и самые безграмотные желаютъ знать, что пишутъ изъ чужихъ земель! Одному моему знакомцу случилось видть нсколько пирожниковъ, которые, окруживъ чтеца, съ великимъ вниманіемъ слушали описаніе сраженія между Австрійцами и Французами. Онъ спросилъ и узналъ, что пятеро изъ нихъ складываются и берутъ Московскія газеты, хотя четверо не знаютъ грамоты; но пятой разбираетъ буквы, а другіе слушаютъ.
Наша книжная торговля не можетъ еще равняться съ Нмецкою, Французскою или Англійскою; но чего не льзя ожидать отъ времени, судя по ежегоднымъ успхамъ ея? Уже почти во всхъ Губернскихъ городахъ есть книжныя лавки; на всякую ярманку, вмст съ другими товарами, привозятъ и богатства нашей Литтературы. Такъ на примръ сельскія дворянки на Макарьевской ярманк запасаются не только чепцами, но и книгами. Прежде торгаши зжали по деревнямъ съ лентами и перстнями: нын здятъ они съ
Любопытный пожелаетъ, можетъ быть, знать, какого роду книги у насъ боле всего расходятся? Я спрашивалъ о томъ у многихъ книгопродавцевъ, и вс не задумавшись отвчали: «романы!» Не мудрено: сей родъ сочиненій есть безъ сомннія самый любопытнйшій для большей части Публики, занимая сердце и воображеніе, представляя картину свта и подобныхъ намъ людей въ интересныхъ положеніяхъ, изображая сильнйшую и при томъ самую обыкновенную страсть въ ея разнообразныхъ дйствіяхъ. Не всякой можетъ философствовать или ставить себя на мст Героевъ Исторіи, но всякой любитъ, любилъ или хотлъ любить, и находитъ въ романическомъ Геро самого себя. Читателю кажется, что Авторъ говоритъ ему языкомъ собственнаго его сердца; въ одномъ романъ питаетъ надежду, въ другомъ пріятное воспоминаніе. Въ семъ род у насъ, какъ извстно, гораздо боле переводовъ, нежели сочиненій, и слдственно иностранные Авторы перебиваютъ славу у Рускихъ. Теперь въ страшной мод Коцебу – и какъ нкогда Парижскіе книгопродавцы требовали