Читаем О началах, истоках, достоинствах, делах рыцарских и внутренних славного народа литовского, жмудского и русского, доселе никогда никем не исследованна полностью

О красоте, обычаях и похоронах Александра в Вильне и о возведении на Великое княжество Литовское Зыгмунтa, брата его, глоговского и опавского князя

Так король Александр Казимирович, внук Ягелло, умер на замке виленском после этой славной победы над татарами года 1506, в августе месяце, [405] 19 дня в среду, ночью в четвертом часу, возраст имея свой 46 лет, как Кромер пишет, и Меховский 45 кладет, и дней 14. Пробыв на Великом княжестве Литовском лет 14 и два месяца, и на королевстве польском четыре года и восемь месяцев господствовал. Смерть его кометa знаменовала, которая на севере немного до этого показывалaсь. Еще круглый шар огненный, очень ясный, с облаков на башни краковской ратуши однажды ночью упал. Был Александр среднего роста, лицом долговатый, волосы имел смуглые, был худощавый, плечи были широкие и сил много имел мощных, но сообразительности и разума притупленного, из-за чего был молчаливым. Щедростью всех других братьев превысил, за наслаждение это себе великое почитал, когда что доброго мужественным, рыцарским, дворовым и ученым людям делал. Музыку и трубачей также очень любил, из-за чего более расточительным нежели щедрым многими людьми был считаем, так что почти вовремя умер, пока еще всей Польши и Великого княжествa Литовского напрасно не растратил, ибо и королевских имений большую часть заложил.

Был потом спор о похоронах его, ибо Ян Лаский, канцлер, пытался тело королевское в Краков перевезти, поскольку и сам при жизни это просил. Но господа литовские в Вильне его подле брата Казимира похоронить хотели, опасаясь того, дабы Глинский, человек правления жадный и свежей победой окрыленный, [405v] Великим княжеством Литовским по дружбе и помощи своих русаков не овладел, взяв легко Вильно в отсутствии господ литовских, откуда бы они тело проводили в Краков и вновь назад бы вернулись. А Зыгмунт, марграф лужицкий, князь глоговский, опавский, и старостa шленский[341], услышав от гонцов литовских в дороге о смерти братa, короля Александрa, в 12 милях от Вильна как Деций пишет, как можно быстрее в Вильно поспешил. Там кнему князь Михал Глинский, первый из всех господ литовских, с 700выехал, и с князем Зыгмунтом более 200конных не было. Там Глинский красивую орацию произнес, зная, что уже был в подозрении у Зыгмунта, выговаривался и делал что-то по пустому обвинению и домыслу господ литовских, якобы он должен был Великое княжество Литовское занять. И, очистившись от этого подозрения, преданность, верность и услуги с почестями, князю Зыгмунту, как господину природному обещал, за что к нему Зыгмунт, поблагодарив его за все, хорошо отнесся. Затем все господа литовские с великими и красивыми свитами приехали, и, поприветствовав князя Зыгмунта и с получением титула великого князя литовского поздравив, в Вильно его с почестями проводили. Там вскоре потом, приготовив все обычные нужды для церемонии погребения королевского надлежащие, погребли Александра вопреки воле его на замке виленском, в костеле св. Станиславa, в той же [406] часовне, в которой и брат его Казимир, князь знаменитый чудесами святости. Был погребен и до этого Витолт, прежде чем его кости Валериан, епископ виленский перенес.

В этом же году 1506, проведя с почестями погребение Александра, все господа и князья литовские, общим голосованием Зыгмунта Казимировичa, братa Александра, как господина природного нa Великое княжество избрали[342] и время коронации его было созвано в октябре либо ноябре месяце, согласно Меховскому двадцатого, согласно Децию Йосту двадцать шестого во вторник, на день принесения св. Войцеха, также в часов шестнадцать, с большими почестями, церемониями, торжествами возвели его на Великое княжество Литовское. Шапку на него княжескую бархатную, красную, с полосами золотыми, камнями дорогими украшенную, по обычаю древнему положил епископ виленский Войцех Табор. Потом ему меч подал Михал Глинский как маршалл. Там же ему все господа литовские жмудские и русские, и послы из воеводств и уездов на верность, послушание и преданность присягали. [406v]

Зыгмунт Первый, Ягеллов внук и сын пятый Казимира, глоговский и опавский князь

Староста шленский из великого княжества Литовского на королевство польское[343] после брата Александра согласно наследию и титулу коронован был в году 1507.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1937. Трагедия Красной Армии
1937. Трагедия Красной Армии

После «разоблачения культа личности» одной из главных причин катастрофы 1941 года принято считать массовые репрессии против командного состава РККА, «обескровившие Красную Армию накануне войны». Однако в последние годы этот тезис все чаще подвергается сомнению – по мнению историков-сталинистов, «очищение» от врагов народа и заговорщиков пошло стране только на пользу: без этой жестокой, но необходимой меры у Красной Армии якобы не было шансов одолеть прежде непобедимый Вермахт.Есть ли в этих суждениях хотя бы доля истины? Что именно произошло с РККА в 1937–1938 гг.? Что спровоцировало вакханалию арестов и расстрелов? Подтверждается ли гипотеза о «военном заговоре»? Каковы были подлинные масштабы репрессий? И главное – насколько велик ущерб, нанесенный ими боеспособности Красной Армии накануне войны?В данной книге есть ответы на все эти вопросы. Этот фундаментальный труд ввел в научный оборот огромный массив рассекреченных документов из военных и чекистских архивов и впервые дал всесторонний исчерпывающий анализ сталинской «чистки» РККА. Это – первая в мире энциклопедия, посвященная трагедии Красной Армии в 1937–1938 гг. Особой заслугой автора стала публикация «Мартиролога», содержащего сведения о более чем 2000 репрессированных командирах – от маршала до лейтенанта.

Олег Федотович Сувениров , Олег Ф. Сувениров

Документальная литература / Военная история / История / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное
Психология войны в XX веке. Исторический опыт России
Психология войны в XX веке. Исторический опыт России

В своей истории Россия пережила немало вооруженных конфликтов, но именно в ХХ столетии возникает массовый социально-психологический феномен «человека воюющего». О том, как это явление отразилось в народном сознании и повлияло на судьбу нескольких поколений наших соотечественников, рассказывает эта книга. Главная ее тема — человек в экстремальных условиях войны, его мысли, чувства, поведение. Психология боя и солдатский фатализм; героический порыв и паника; особенности фронтового быта; взаимоотношения рядового и офицерского состава; взаимодействие и соперничество родов войск; роль идеологии и пропаганды; символы и мифы войны; солдатские суеверия; формирование и эволюция образа врага; феномен участия женщин в боевых действиях, — вот далеко не полный перечень проблем, которые впервые в исторической литературе раскрываются на примере всех внешних войн нашей страны в ХХ веке — от русско-японской до Афганской.Книга основана на редких архивных документах, письмах, дневниках, воспоминаниях участников войн и материалах «устной истории». Она будет интересна не только специалистам, но и всем, кому небезразлична история Отечества.* * *Книга содержит таблицы. Рекомендуется использовать читалки, поддерживающие их отображение: CoolReader 2 и 3, AlReader.

Елена Спартаковна Сенявская

Военная история / История / Образование и наука
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука