И, таким образом, можно оправдать поступок Клелии (Ливии, кн. II). Но хотя сама она не совершила нарушения, тем не менее государство не могло ее принять и держать у себя, так как она была заложницей36. И поэтому Порсена говорит: "Если не будет выдана обратно заложница, то договор будет считаться расторгнутым". И далее: "Римляне возвратили этот залог мира в силу договора".
LV. Обязанность, лежащая на заложнике, тягостна, так как юна противоречит свободе и возникает вследствие чужого деяния. Оттого здесь уместно применение ограничительного толкования, согласно которому лица, предоставленные в заложники по одной причине, не могут быть удержаны по другой. Это следует понимать применительно к случаям других обещаний, данных без обеспечения заложниками.
Однако если по другому делу доверие нарушено или же не выполнено обязательство по договору, то заложник может быть удержан не в качестве заложника, но по тому праву народов по которому подданные могут быть задержаны за деяния их повелителей в порядке "репрессалий" (см. выше, кн. I, гл. V, III [кн. III, гл. II, III]).
Но этого возможно избежать путем заключения дополнительного соглашения о возврате заложников, если то, ради чего они были даны, выполнено.
LVI. Если заложник был предоставлен вместо пленника или другого заложника, то со смертью последнего он освобождается; ибо как только последний умирает, право залога угасает, как отмечает Ульпиан по вопросу о выкупе военнопленного (L. si patre. D. de capt.). Поэтому подобно тому как в вопросе Ульпиана не составляет долга выкуп, заменяющий лицо, так и тут уже не имеет обязательств лицо, заменяющее другое лицо.
Димитрий справедливо ходатайствовал перед римским сенатом об освобождении его как заложника Антиоха вследствие смерти последнего, по словам Аппиана ("Сирийская война"). Юстин приводит следующую выдержку из Трота: "Димитрий, бывший в Риме заложником, узнав о смерти своего брата Антиоха, заявил сенату, что он явился заложником (я предпочел бы читать: "объявил себя заложником") при жизни брата, а после же его смерти не ведает, в каком качестве он остается" (кн. XXXIV).
LVII. Решение вопроса о том, продолжает ли быть заложником лицо после смерти государя, заключившего договор, зависит от того, что мы изложили в другом месте, а именно - от того, должен ли договор быть признан личным или реальным (кн. II, гл. XVI, XVIII [ XVI]). Ибо привходящие обстоятельства не могут позволить отступить от правила при толковании главного предмета обязательства; но сами привходящие обстоятельства должны следовать природе главного обязательства.
LVIII. Необходимо добавить еще, что заложники иногда составляют не привходящее обстоятельство в обязательстве, а, наоборот, главную часть последнего. Это случается, например, когда кто-нибудь обещает по договору совершение действия каким-либо другим лицом; так как он в случае неисполнения действия несет ответственность за предмет обязательства, то за него обязываются заложники. Таков, как видно, был смысл Кавдинского соглашения, как мы сказали ранее (кн. II" гл. XV, XVIII [ XVI]).
Не только сурово, но и несправедливо мнение тех, кто полагает, что заложники могут, даже без их согласия, нести ответственность взаимно один за другого (Альберико Джентили, кн. II, гл. 19).
LIX. Залоги имеют кое-что общее с институтом заложников, но - и кое-какие свойственные исключительно им особенности. Общим является то, что как залоги, так и заложники могут быть удержаны даже по иному долгу, если этому не препятствует данное обещание. Собственную же особенность залога составляет то, что заключенное о нем соглашение соблюдается не столь строго, как соглашение о заложниках, и потому обременительность того и другого различна. Ибо ведь имущества созданы для того, чтобы находиться во владении, люди же нет.