Читаем О самом главном (СИ) полностью

-Она тут лишняя. Ты разве не понял, о чем речь? Вдумайся: "И растворилась в воз-

духе до срока". Что в воздухе растворено самое главное?

-Азот, что ли?

- Конечно, азот! Слушай меня. Этот гениальный поэт, артист и певец - пьяница и

наркоман, недовольный жизнью и всем ее устройством. Все ему не так. И давай он глу-

шить водку и издавать душераздирающий стон из туго натянутого нерва в виде неслы-

ханных песен. Он пел их хриплым голосом, и у нас, у бедных, волосы шевелились на

голове, и мороз подирал по коже. Вот я и подумал, что не может быть такого, что эти

стихи только про любовь. Я всем своим организмом ощутил, что есть тут более глубо-

кий, более важный, более жизненный смысл, чем одна только любовь. И я догадался,

что этот важный смысл заключается в невидимой, неощутимой, без вкуса и без запаха

частице мироздания - азоте.

-Алешка, ты молодец! Так образно! Вот так и надо читать лекции студентам.

-Ты слушай дальше. Азот всегда был во вселенной. В нашей атмосфере его... Ты

знаешь сколько. Он обнаружен в межзвездном пространстве. Но он, его атомы, прочно

168

сцеплены попарно в молекулу N2 - инертный газ, и потребовались грозные силы все-

ленной - электрические разряды молний с температурой 25 тысяч градусов, чтобы ни-

чтожную часть азота превратить в окислы. С дождевыми потоками они стали опус-

каться на нашу планету, и вот Земля вдохнула "полной грудью" (!) это вещество - альфу

и омегу - начало и конец всего живого. Зародилась и стала развиваться жизнь на нашей

планете, единственная в обозримом космическом пространстве. Единственная, непо-

вторимая, необъяснимая. Жизнь стала быть.

Ну как?

-Я же сказал - хорошо. Образно. Лучше, чем у Прянишникова.

-Ну что ты, - засмущался Алеша.- Лучше академика Прянишникова не скажешь. Я

имею в виду его работу "Резервный миллиард". Миллиард пудов зерна ежегодно дол-

жен давать государству наш Север - по мнению академика, и я тоже так считаю.

И.Коростелёва

Стихи о деревенской родине

Деревенька моя

Зачем, скажите, я сейчас скучаю:

Деревня далеко уже не та,

Как в годы мои детские. Не знаю...

Но очень дороги любимые места.

Учила мама: "Береги природу,

Не рви лесные редкие цветы,

Они завянут, и не плюй на воду -

Благодаря лишь ей живешь на свете ты".

Учила мама как-то незаметно,

Неважно где, в лесу или в избе,

Вот, например: "Зачем сломала ветку,

Березке больно, так же как тебе.

Иль за черникой как-то раз ходила,

И пару веток с корнем сорвала,

На стол те ветки мама положила,

И странный вдруг вопрос мне задала:

"Черника, знаешь, сколько лет растет,

Чтобы здоровье, радость приносить?

Понаблюдай, и ты сама поймешь -

Всегда в любви с природой надо жить"

И вот теперь уже на склоне лет

Я поняла, как мать была права:

Не наносить живой природе вред,

Всегда нести добро, не сеять зла.

169

***

...Но не та уж деревня, что в детстве была,

Не слыхать песен, звонкого смеха,

Вся деревня по пояс травой заросла,

Кто в райцентре живет, кто уехал.

Летом дачники с Севера едут сюда,

Рядом лес и река под горою.

А зимой тишина. У домов ни следа,

Лишь тропинку торят за водою.

Я иду по деревне. Никто из окна

Не поманит рукой и не скажет: "Зайди!"

В подсознании где-то гнездится вина,

Что родительский дом не спасли от беды.

Отчий дом. Там, где я появилась на свет,

Фотография только осталась,

Говорю я черемухе старой: "Привет!",

Я о встрече всю зиму мечтала.

Да мечтала ещё раз сестру повидать,

Но бедою мечта обернулась,

И сестренка устала меня ожидать,

Спать легла и уже не проснулась.

Как-то пусто сейчас на душе у меня,

Вид заброшенных изб угнетает,

За закрытыми окнами спит тишина

И хозяев своих поджидает.

Ждут не только дома, ждет хозяев земля,

Уж давненько её не пахали,

А когда относились к земельке любя,

Неплохой урожай собирали.

Даже в годы военные бабы одни

Не давали земле пустовать,

Тем печальней смотреть, как пустует она.

Колосочка нигде не видать.

Нам земли уже мало - мы в космос летим,

Ищем, есть ли, где мир обитаем.

А вот холить земельку свою не хотим,

И она без любви умирает.

Здесь когда-то такой я счастливой была,

Вспомню, радостно сердце забьётся,

Деревенька моя дорога и мила,

Та, что Родиной малой зовется.

170

***

Отгуляла зимушка вьюгою, порошею.

Растопило солнышко белые снега.

Дни стоят весенние, дни стоят хорошие,

Просыхают полюшко, рощи и луга.

Начинают тракторы свою страду весеннюю,

Утром вместе с солнцем выйдя на поля,

Чтоб за работу жаркую, пахоту отменную

Одарила колосом золотым земля.

***

Где шумят вековые леса,

Где болота да окна озёр,

Можно встретить живого лося

И сосновый нетронутый бор.

Всё для жизни природа дала,

Лес, чтоб строить и избу и двор,

И река под горою текла,

И под пашню пологий угор.

Кто деревню мою основал,

Ничего мне о том неизвестно,

Как он с лесом один воевал

Иль с соседом, иль с братьями вместе.

А теперь уже трудно узнать,

Никого не осталось в деревне.

"Угол" - кто мог деревню назвать,

Для названья был повод наверно.

Угол, Угол... родной уголок,

Здесь прошло мое детство и юность.

Много пройдено было дорог.

Вот сейчас к тебе снова вернулась.

Выхожу на высокий угор.

Раньше рожь здесь стеною стояла,

Поля льна голубой ковер,

Красота к себе привлекала.

Семилетку окончив, здесь трудилась и я,

Перейти на страницу:

Похожие книги

Программа
Программа

Ли Хеннинг, дочь голливудского продюсера, хрупкая, немного неуклюжая девятнадцатилетняя студентка с печальными серо-зелеными глазами, попадает в сети Программы — могущественной секты, манипулирующей своими последователями, полностью лишая их воли и опустошая кошельки. Через три месяца родители, отчаявшиеся найти дочь с помощью ФБР, ЦРУ, полиции Лос-Анджелеса и частного детектива, обращаются к Тиму Рэкли.Специалист берется за это дело в память о собственной дочери, убитой год назад. Он идет на крайнюю меру — сам присоединяется к Программе и становится рабом Учителя.Грегг Гервиц — автор триллеров, высоко оцененных читателями всего мира, первый в рейтинге Los Angeles Times. Его романы признавались лучшими в своем жанре среди ведущих литературных клубов, переведены на тринадцать языков мира, и это только начало.Гервиц писал сценарии для студий Jerry Bruckheimer Films, Paramount Studios, MGM и ESPN, разработал телевизионную серию для Warner Studios, писал комиксы для Marvel и опубликовал огромное множество академических статей. Он читал лекции в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, в Гарварде, в ведущих университетах США и Европы.

Грегг Гервиц , Павел Воронцов , Руди Рюкер , Сьюзен Янг

Детективы / Триллер / Научная Фантастика / Юмор / Триллеры / Прочая старинная литература / Древние книги
Что нам в них не нравится…
Что нам в них не нравится…

Документально-художественное произведение видного политического деятеля царской России В.В.Шульгина «Что нам в них не нравится…», написанное в 1929 году, принадлежит к числу книг, отмеченных вот уже более полувека печатью «табу». Даже новая перестроечная литературная волна обошла стороной это острое, наиболее продуманное произведение публициста, поскольку оно относится к запретной и самой преследуемой теме — «еврейскому вопросу». Книга особенно актуальна в наше непростое время, когда сильно обострены национальные отношения. Автор с присущими подлинному интеллигенту тактом и деликатностью разбирает вопрос о роли евреев в судьбах России, ищет пути сближения народов.Поводом для написания книги «Что нам в них не нравится…» послужила статья еврейского публициста С. Литовцева «Диспут об антисемитизме», напечатанная в эмигрантской газете «Последние новости» 29 мая 1928 года. В ней было предложено «без лукавства», без «проекции юдаистского мессианизма» высказаться «честным» русским антисемитам, почему «мне не нравится в евреях то-то и то-то». А «не менее искренним евреям»: «А в вас мне не нравится то-то и то-то…» В результате — «честный и открытый обмен мнений, при доброй воле к взаимному пониманию, принес бы действительную пользу и евреям, и русским — России…»

Василий Витальевич Шульгин

Публицистика / Прочая старинная литература / Документальное / Древние книги