МАКСИМ. Помню, что не наводил, господин ротмистр. И я не понимаю, о чем вы говорите.
Входит Гай в сопровождении двух гвардейцев. Они начинают надевать на задержанных наручники. Максим переводит взгляд на лица арестованных — бледные, страдальческие.
ЧАЧУ
МАКСИМ. Да, господин ротмистр. Они, оказывается, тоже люди.
ЧАЧУ. Не ожидал?
МАКСИМ. Да, господин ротмистр. Я ожидал чего-то другого.
Гай испуганно смотрит на него.
МАКСИМ. Я думал, что это действительно выродки. Вроде голых пятнистых обезьян.
ЧАЧУ
МАКСИМ. У меня никогда ничего не болит, господин ротмистр. А у вас?
ЧАЧУ
МАКСИМ. У вас такой раздраженный тон, что я подумал…
ГАЙ
Ротмистр переводит взгляд на Гая. Ухмыляется.
ЧАЧУ. Не волнуйся, капрал. Твой дружок показал себя сегодня настоящим гвардейцем. Если бы не он, ротмистр Чачу валялся бы сейчас с пулей в башке…
Ротмистр поднимается. Останавливается перед Максимом.
ЧАЧУ. Он хороший боец, но он еще молокосос. Мы займемся его воспитанием… Внимание! Капрал Гаал, вывести арестованных! Кандидат Сим, забрать свое оружие, массаракш!
Ротмистр выходит из комнаты. Гвардейцы поднимают задержанных, пинками и тычками ведут их к двери. Кто-то выносит картину. Последним выходит Гай, оборачивается, смотрит на Максима и выразительно стучит себя пальцем по лбу.
Максим остается один в пустой комнате. Оглядывается: пустые перекошенные стеллажи, темные пятна — там, где были картины, сами картины, выдранные из рам, затоптанные… Автомат Максима лежит на столе. Максим берет его в руки: открывается фотография под стеклом. На фото та самая прозрачная женщина, и на коленях у нее мальчик лет четырех с изумленно раскрытым ртом, а женщина — юная, счастливая, гордая…
Максим забрасывает автомат за спину.
Тесная комната. Большой стол, за столом сидят бригадир (высокий гвардейский чин), его адъютант, выполняющий обязанности секретаря, ротмистр Чачу и человек в штатском — невзрачный, с вялым желтоватым лицом.
Напротив — железный табурет, привинченный к полу. На табурете — тот самый хорошо одетый, но помятый и встрепанный человек. Он старается держаться с достоинством. За спиной у него стоят на страже Максим и еще один гвардеец.
БРИГАДИР. Ноле Ренаду, пятьдесят шесть лет, домовладелец, член магистратуры…
АДЪЮТАНТ. Так точно, все в порядке.
БРИГАДИР. Так… Скажите, господин Ренаду, вам знаком кто-то из арестованных?
РЕНАДУ. Нет. Только фамилия одного из них — Кетшеф… У меня в доме живет какой-то Кетшеф…
Штатский зевает, просматривая иллюстрированный мужской журнал.
РЕНАДУ. Но может, я ошибаюсь, у меня несколько домов…
ШТАТСКИЙ
РЕНАДУ. Прошу прощения, у вас там… насекомые, так вот мы главным образом о них…
БРИГАДИР. Понятно. Ну что же, мы не извиняемся, господин Ренаду. Вот ваши документы, вы свободны… Начальник конвоя!
Входит Гай.
РЕНАДУ
БРИГАДИР
Ренаду выходит. Гай, сопровождающий его, успевает взглянуть на Максима.
БРИГАДИР. Ну вот, весь мусор кончился, теперь пойдет группа.
ШТАТСКИЙ. Начинайте прямо с руководителя. Как там его — Кетшеф?
На табурете — худой человек в белом халате. Тот самый, который шел на ротмистра с пистолетами, которого разоружил Максим.
БРИГАДИР. Ваше имя — Гэл Кетшеф?
КЕТШЕФ. Да.
БРИГАДИР. Зубной врач?
КЕТШЕФ. Был.
БРИГАДИР. В каких отношениях находитесь с Орди Тадер?
КЕТШЕФ. Она моя жена.
БРИГАДИР. Дети есть?
КЕТШЕФ. Был. Сын.
БРИГАДИР. Где он?
КЕТШЕФ. Не знаю.
БРИГАДИР. Почему решили заняться антигосударственной деятельностью?
КЕТШЕФ. Потому что в истории мира не было более отвратительного государства. Потому что любил свою жену и своего ребенка. Потому что вы убили моих друзей и растлили мой народ. Потому что всегда ненавидел вас. Достаточно?
БРИГАДИР
КЕТШЕФ. Кончайте эту комедию, бригадир. Зачем это вам?
БРИГАДИР. Вы — руководитель группы?
КЕТШЕФ. Да. Был.
БРИГАДИР. Кого можете назвать из членов организации?
КЕТШЕФ. Никого.
ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Вы уверены?
КЕТШЕФ. Да.