— И что бы ты сказал? — тихо поинтересовалась Николь, глядя в землю. Она не стала дожидаться ответа. — Кроме того, папа не стал бы с тобой разговаривать. В таком состоянии он на какое-то время вообще умолкает, но быстро отходит. — Николь вздохнула. — После того как захлопнул дверь у тебя перед носом, он отправился спать. С тех пор отец со мной не разговаривает. Но к вечеру, надеюсь, отойдет.
— Дерби… — Дастин сделал движение, чтобы обнять Николь, но тут же взял себя в руки. — Прости. Я вовсе не собирался…
— Прошу тебя, Дастин, прекрати извиняться! — Назвав его по имени, к тому же своим обычным голосом, Николь тут же огляделась вокруг, но все было спокойно. Убедившись, что их не подслушивают, она поймала взгляд Дастина и прошептала: — Я хотела этого так же сильно, как и ты.
— Все, что я тебе говорил, правда, — хрипло произнес Дастин.
— Я знаю. — Николь едва сдерживала желание броситься в его объятия. — Но сейчас не время обсуждать эту тему. — Она быстро облизнула губы, прерывистое дыхание выдавало ее волнение. — Мне будет очень трудно притворяться после того, что произошло между нами.
Кровь бросилась Дастину в голову.
— Я хочу побыть с тобой.
— Дай отцу время успокоиться. Дай мне несколько дней, чтобы успокоить его. Прошу тебя, Дастин, дай мне время!
Эти слова Николь вызвали бурю эмоций в душе Дастина. Он кивнул, хотя порыв его еще не прошел.
— У тебя будет столько времени, сколько пожелаешь. А когда позовешь, я окажусь рядом.
— Правда? — благодарно спросила Николь, вглядываясь в лицо Дастина, словно ища подтверждение его словам. Дастин почувствовал, как его сердце наполняется нежностью.
— Дерби… — Взгляд его проник в самую душу Николь. — Пройдет не так уж много времени, и я буду держать на руках нашего ребенка.
Глава 11
— Это бесподобно! — воскликнула Ариана, наблюдая, как Стоддард и Кинжал завершают последний круг. — Не припомню, когда в последний раз видела такую искусную верховую езду. Дастин, ты прав, победа за вами.
— Две минуты сорок секунд! — прокричал стоявший поодаль Раггерт. Он был удивлен не меньше герцогини.
— Две сорок, — задумчиво пробормотал Дастин. — Это выше результата прошлогодних состязаний на целых шесть секунд. Черт, здорово!
Он почти бегом направился к жокею.
— Стоддард, вы превзошли все мои ожидания! Повторите то же самое в Эпсоме — и первое место вам обеспечено!
Николь притронулась к козырьку кепочки:
— Я постараюсь, милорд.
На лице Дастина расплылась широкая улыбка. Он взглянул на подошедшего к ним Раггерта:
— Вы все еще считаете, что Кинжал безнадежен?
Николь отчаянно захлопала глазами: ответ тренера ошеломил ее.
— Должен принести свои извинения и наезднику, и лошади, — сказал он. — Я был излишне категоричен, ваша светлость. Весьма сожалею, Стоддард, — обратился он к Николь. В голосе его прозвучала нотка уважения. — Представить себе не мог, что вы на такое способны.
— Это все благодаря Кинжалу. Тем не менее, спасибо за высокую оценку. — Она повернулась к Дастину: — Если не возражаете, милорд, я отведу Кинжала в стойло. Ему надо остыть.
— И не только ему, — тихо заметил Дастин, затем произнес во всеуслышание: — Вы выглядите уставшим, ведь вам пришлось много потрудиться последние несколько дней. Отведите Кинжала в стойло и отправляйтесь отдохнуть.
— Благодарю, милорд, вы очень добры. — Николь сразу же поняла, что Дастин предоставляет ей послеобеденный отдых главным образом для того, чтобы уладить дела с отцом.
— Вы живете в Тайрхеме? — спросил Раггерт.
— Да, временно, — осторожно ответила Николь. — Лорд Тайрхем был настолько любезен, что позволил мне поселиться в одном из пустующих коттеджей на время подготовки к дерби. Таким образом, у меня остается больше времени для работы.
— А ваш дом далеко отсюда? — снова поинтересовался Раггерт.
Вопрос прозвучал достаточно безобидно, но Николь почувствовала, что по спине у нее побежали мурашки.
— Я живу в Лондоне. — Николь старалась говорить спокойно. — В Ист-Энде.
— О, расстояние до Тайрхема немалое! — сочувственно покачал головой Раггерт.
— Да, вы правы, — ответила Николь, заставляя себя быть вежливой. Она не могла избавиться от чувства недоверия к этому человеку. А вопросы Раггерта просто выводили ее из себя.
Словно почувствовав ее беспокойство, Кинжал принялся нетерпеливо бить копытом о землю.
— Прости, милый, — сказала Николь, похлопав коня по шее. — Мне, наверное, лучше пройтись с ним, милорд. Надеюсь, вы извините меня… — Николь не стала дожидаться разрешения. В конце концов, она отвечает за Кинжала.
«Отец всегда так делал», — напомнила себе Николь полчаса спустя, когда подходила к коттеджу. Сделав глубокий вдох, она повернула ключ в замке.
— Папа, я дома!
Тишина.
Пожав плечами, Николь прошла в гостиную, готовая выдержать натиск. Она сказала Дастину чистую правду: отец не обмолвился с ней ни словом со вчерашнего вечера. Но взгляд, которым он одарил дочь, был красноречивее всяких слов, и, хотя Ник тут же ушел в свою комнату, Николь всю ночь слышала, как он ходит из угла в угол. А она укоряла себя за то, что не смогла скрыть смущения.