Смеясь, уходит в клинику. Матрёна, недовольно скривившись, за ней. Ещё затяжку делает Георгий, выбрасывает окурок, подмигнув Вере, подкрутив усы, – заходит за Матрёной. Вера ещё некоторое время улыбается, затем становится серьёзной.
Вера (в гражданском мужском платье) деловито идёт по улице, подходит к дому Белозерского. Звонит у парадных дверей. Открывает Василий, глаза слегка косят – он рад видеть Веру, но Александра он любит больше.
Вера:
Здравствуй, Василий Андреевич!
Лакей Василий:
Вера Игнатьевна! Никого нет дома!
Вера властно его отодвигает, заходя.
Вера:
Никого?! А ты что, мебель говорящая?
Вера скидывает Василию пальто, устремляется вверх по лестнице. Василий ей вслед, чуть не жалобно:
Лакей Василий:
Княгиня! Обозлится на меня молодой барин!
Вера резко поворачивается, смотрит на Василия.
Вера:
Ты ему к поцарапанной коленке подорожник прикладывал, азбуке учил, попку подтирал. Не обозлится. Разве на меня.
Но в глазах у Василия остаётся искренний испуг. Не за себя, а именно за молодого барина.
Лакей Василий:
Вера Игнатьевна, вы же…
Вера:
Нет!.. Я его просто выпорю.
Поднимается наверх.
Вера настойчиво колотит в запертую дверь, грохот немалый. Высовывается Белозерский, в халате, фартуке, с засученными рукавами, с грозным выражением лица.
Белозерский:
Я же просил!..
Видит Веру, осекается. Вера отодвигает его, заходит. Он, выглянув в коридор – никого, закрывает и запирает дверь.
Перепуганная Бельцева сидит на операционном столе. Бледна. Справа от стола приготовлен набор инструментов на аборт. Вносится Вера, за ней – Белозерский.
Белозерский:
Вера Игнатьевна! Княгиня Данзайр! Это, в конце концов, частная собственность!
Не очень осторожно подошёл к ней сзади, взял за рукав – Вера с разворота выписывает ему апперкот. С ног не валит, но чувствительный. У Белозерского из носу кровь. Он утирается рукавом. Понятно, не может ударить Веру, да и ярость его совсем о другом. Орёт:
Белозерский:
Что мне её?! В полицию сдать?! От четырёх до шести?!
Он нос к носу с Верой, она не менее яростно орёт ему в ответ:
Вера:
Ей – только исправительное учреждение! А тебе – каторжные работы до десяти лет, ссылка в Сибирь, лишение состояния и практики!
Белозерский, внезапно сдав назад, поднимая руки в жесте «сдаюсь!», со смешком:
Белозерский:
Хорошо, не смертная казнь!
Вера, тоже успокоившись, ворчливо:
Вера:
Смертную казнь за это Пётр Первый отменил в тысячу семьсот пятнадцатом году… Я же, как третье лицо, участвующее в деянии, получу всего три года в исправительном доме.
Бельцева лишается чувств. Они – к ней. Аккуратно укладывают завалившуюся, было, на бок, пациентку.
Вера:
Вводи морфий!