Читаем Очаг вины полностью

– Вставайте, уважаемый, вы не должны себя плохо чувствовать. Я только немного протестировал ваш мозг с точки зрения своих догадок. Пойдемте, нам нужно поговорить, – велел Генрих.

Гость молча и покорно поднялся и проследовал за ученым в предыдущее место дислокации.

– Расскажите мне о себе все самое главное! Мне нужен предельно честный рассказ, как на исповеди. Особенно о событиях, которые по вашей вине доставили неприятности другим людям.

Борис чуть не поперхнулся.

– Вы серьезно?

– Абсолютно. Я вообще никогда не шучу. У меня слишком мало времени для шуток, – сурово ответил ученый.

– Тогда даже не знаю, с чего начать. Я – Мусорщик!

– Звучит гордо, – ответил Генрих без тени улыбки.

Борис не смутился и продолжил:

– Я ведь занимаюсь крупным бизнесом, приходится увольнять, ругать, иногда даже подставлять кого-то.

– Нет, я не о бизнесе. Я о душе. Вы причиняли боль близким людям, предавали их, может быть, кто-то несчастен из-за вас? Может быть, кого-то вы сделали калекой? А может быть, даже убили? – Генрих, не отрываясь, смотрел в глаза Бориса. Тому стало неуютно.

– А... – с недоверием протянул лысый, – вы об этом... – Он задумался на мгновение, и на лице его отразилась невероятная печаль. – Пожалуй, есть в моей жизни событие, которое я никогда не смогу забыть и простить себе этого никогда не смогу.

<p>Борис</p>

Мы помним. Мы живем не только во власти сегодняшних событий, но и под более-менее удобной (удачной) шапкой памяти. Без особой необходимости человек обычно не воюет с памятью детства, хотя активность ее во взрослой жизни может выражаться и в форме реализации, и в форме противостояния.

Н.П. Бехтерева

Пожалуй, в современном продвинутом обществе было трудно найти человека более целеустремленного и самодостаточного, чем Борис Агеев. Он никогда не кичился своими корнями, потому что людям, которые действительно произошли от князей великого рода, нет смысла выставлять напоказ родословную. Да и что оно дает, это благородное происхождение, если потомственной княгине в мужья достался потомственный же алкоголик с минимальной нормой выпивки не меньше двух поллитровок за вечер. Норма могла меняться, но только в сторону увеличения. Боря искренне любил и жалел мать, и столь же искренне он с детства презирал отца. А еще Борис с раннего детства был уверен – он не такой, как все. Может быть, именно поэтому не обращал внимания на сверстников, которые пытались приучить его быть обыкновенным. Он не хотел курить на крыльце школы, ему было противно даже думать о том, что можно распивать принесенный из дома смешанный коктейль из слитых в зеленую бутылку остатков родительского застолья или тырить мелочь по карманам у папаши. Словом, мальчик был аутсайдером, но в хорошем смысле слова. Его не любили, но уважали. Может быть, поэтому, когда он получал на выпускном золотую медаль, никто не сказал презрительное «ботаник» или «додик». К нему это не имело ни малейшего отношения.

Боря с детства мечтал о двух вещах: хорошо говорить по-английски и быть богатым.

Больше всех на свете маленький Борис любил маму. Конечно, папу в детстве он тоже любил. И даже сестру Аленку, которая была младше на четыре года и называла брата Бо, любил по-своему. Особенно, когда малявка была не противной и не ныла по пустякам. Сначала, если честно, Аленка прилично отравляла Боряну жизнь. Потому что до того, как она родилась, его обожала мама. А с появлением писклявого, неаккуратного, но очень жизнерадостного создания все внимание мамы перекочевало к ней. Хотя мама по-прежнему уверяла Боречку, что страшно любит его, эта любовь не подкреплялась действиями. Сын серьезнейшим образом ревновал и считал маму обманщицей. По его мнению, бесполезная орущая сестренка появилась без разрешения, поэтому справедливо было бы также и удалиться. Иной раз после серьезных раздумий Боря обращался к маме с деловым предложением:

– Мам, ну чего она так орет? Давай выбросим ее с балкона!

– Сынок, как же можно ее выбросить? Если она плачет, значит, ей плохо, у нее болит животик или она хочет кушать.

Боря соглашался. Он старался быть последовательным и конструктивным. Парень понимал, что самостоятельные действия по отношению к врагу приведут только к охлаждению отношений с мамой.

– Мам, вот теперь она не орет, значит, все в порядке – давай теперь ее выбросим!

Перейти на страницу:

Все книги серии На грани Хаоса

Похожие книги